?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Распространить тоталитарную пропаганду Следующий пост
Перед развязкой
Тирион Ланнистер
colonelcassad


Как известно, "революция заслонила будущее" и виноваты в этом безбожные большевики во главе с Лениным.
В этой связи, небольшая подборка выдержек из мемуаров Петра Милюкова, одного из лидеров партии кадетов и министра иностранных дел Временного Правительства, где в главе "Перед развязкой" весьма красноречиво живописуется подготовка к взятию власти. Тут помимо разных аналогий, стоит помнить тот факт, что большевики как раз уничтожали власть этих деятелей вроде Милюкова, которые ликвидировали деградировавшую монархию.
Обратите внимание на список проектов Временного Правительства от 1915 и 1916 года и как удачно некоторые фамилии этого списка совпали в марте 1917 года с министерскими постами Временного Правительства.на волне свержения самодержавия при участии генералитета и Государственной Думы.
Так же примечательна и цитата относительна безволия царя и наплевательство Думы на Проливы и Константинополь. Это так сказать ремарка к любимой тезе современных "белодельцев", что весной 1917 года Российская Империя могла бы попытаться захватить проливы.



*  *  *

Остановлюсь на некоторых симптомах этих переходных к революции настроений. Первым из них является эволюция взгляда на состав "министерства доверия", или "министерства ответственного", -- вопрос, вызвавший, как мы видели, разногласия в самом блоке. В сущности, при всем принципиальном различии двух формул это был в тогдашних условиях спор о словах. "Министерство доверия" страны представляло больше перспектив, нежели "министерство ответственное"... перед Четвертой Думой. И это становилось ясно, как только от формул переходили к лицам. В то время многие занимались составлением списков будущих министров. И обыкновенно в этих списках варьировались все те же имена, ставшие популярными благодаря оппозиции в Думе или благодаря деятельности в общественных организациях. "Ответствовать" было не перед кем: вопрос стоял о "доверии".
Я остановлюсь на сравнении трех из этих списков, в хронологическом порядке; это выяснит и их эволюцию -- и ее пределы. Первый составлен в квартире крупного промышленника П. Рябушинского ("костлявая рука голода", по революционной терминологии) 13 августа 1915 г. -- в самый момент составления блока; второй -- в собрании представителей левых партий, в квартире С. Н. и Е. Д. Прокоповичей, 6 апреля 1916 г., для кадетского съезда; а третий, для сравнения, представляет состав Временного правительства, образовавшегося 2 марта 1917 г.



В первом списке введены три тогдашних либеральных министра; в последующих -- царских министров больше не имеется. В первом списке затем видно влияние умеренной части блока (октябристов); но не исключены и популярные имена думской оппозиции. Эти последние повторяются и в двух следующих списках; но Родзянко заменен князем Львовым. Второй список, кроме Гучкова, молчит об октябристах и вставляет министерство труда. Третий возвращается к добросовестному представительству думских фракций блока и вводит внеблоковых левых.
Характерно отметить, что второй список, составленный партийными левыми, не отклоняется от общей линии и не содержит партийных левых имен. Между тем Е. Д. Кускова, по просьбе нашего к.-д. Дм. Ив. Шаховского, собрала у себя целый букет левых для составления этого списка, который он повез на кадетский съезд. Тут были и с.-р. (Беркенгейм), и с.-д. (Н. К. Муравьев), и даже большевики (И. И. Скворцов и Э. Л. Гуревич-Смирнов). Кадетов было только двое (Авсаркисов и Максимов-Оглин). В конце только приехал Л. И. Лутугин, добродушный циник, "беспартийный левый", которого мы знаем по 1905 г., -- и вышутил задачу собрания: "Ваше буржуазное министерство не может просто столкнуть старых калош самодержавия и мирно засесть в новых мундирчиках на их места". Тем не менее с.-р. и с.-д. намечали "буржуазное министерство"! В письме ко мне Е. Д. Кускова объяснила это кажущееся противоречие совершенно правильно. Теперь, как и в 1905 г., общее мнение левых было, что в России переворот должен начаться с буржуазной революции. Социалисты принципиально не хотели брать власти с самого начала, оставляя это для следующей "стадии". Нам великодушно предоставлялась отсрочка, и весь вопрос для нас был, как ею воспользоваться. Я и сам разделял это мнение о психологии всех революций. Я только не намеревался складывать рук в ожидании, пока наступит следующая "стадия".
Остановлюсь еще в этой связи на смене Родзянки князем Львовым в звании премьера. Достаточно прочесть воспоминания Родзянки, чтобы понять, до какой степени этот человек не подходил для той роли, которую должна была сыграть Государственная Дума в предстоявшем перевороте. Но он продолжал мнить себя вождем и спасителем России и в этой, переходной, "стадии". Его надо было сдвинуть с этого места, и я получил соответственное поручение, согласовавшееся с моими собственными намерениями. Заменить в планах блока председателя Думы председателем земской организации было нелегко. Но я эту миссию исполнил. Конечно, она была облегчена всероссийской репутацией князя Львова: он был в то время незаменим. 

*  *  *



 Самый выбор нового главы правительства показывал, что власть не хочет выходить из своих окопов и продолжает искать своих слуг все в той же старой среде старых сановников. Мы выжидали каких-нибудь шагов по отношению к Думе, чтобы подготовить мирную встречу. Но никаких шагов за эти дни не последовало, и обе стороны встретились врагами. Мы хотели по крайней мере выждать выступления нового премьера, чтобы судить о его намерениях, но левые решили, устроить Трепову обструкцию. Три раза он тщетно пытался говорить -- и был заглушён криками со скамей социалистов и трудовиков. Не помог ему и заготовленный козырь: оглашение секретного договора об уступке России союзниками Константинополя и проливов.
   В ближайшие дни положение еще осложнилось событиями в Москве. Наши выступления 1 ноября подняли еще больше тон Земского союза. На запрещения правительства он решил ответить созывом открытого съезда тем порядком, который в 1905 г. получил название "явочного", то есть с полным игнорированием правительственного вмешательства. Князь Львов приготовил для открытия съезда речь, которая совершенно порывала с прежними "деловыми" традициями союза.



"То, что мы хотели 15 месяцев тому назад с глазу на глаз сказать вождю русского народа, -- констатировал Львов (речь идет о непринятой депутации),-- что мы говорили в ту пору шепотом на ухо, стало теперь общим криком всего народа и перешло уже на улицу". Но "нужно ли называть имена тайных волхвов и кудесников нашего государственного управления и... останавливаться на чувствах негодования, презрения, ненависти?" "Когда власть стала совершенно чуждой интересам народа... надо принимать ответственность на самих себя". "Остается только воззвать к... Государственной Думе, законно представляющей весь народ русский, и мы взываем к ней: не расходитесь!" "Оставьте дальнейшие попытки наладить совместную работу с настоящей властью; они обречены на неуспех, они только отделяют нас от цели. Не предавайтесь иллюзиям, отвернитесь от призраков! Власти -- нет!" "Стране нужен монарх, охраняемый ответственным перед страной и Думой правительством".

* * *



Теперь перед нами общие задачи и единый враг. Разница только в том, что размеры борьбы -- иные, нежели в 1905 г. А закончить речь мне пришлось намеком, смысл которого был понят на следующий день. Я говорил, что воздух наполнен электричеством и что неизвестно, куда падет удар. Я знал, куда, он падет. За несколько дней перед тем В. А. Маклаков мне рассказал, что готовится покушение на Распутина, о чем его осведомил Пуришкевич. Он потом печатно изложил сообщенные мне сведения. Той же ночью на 17 декабря появился указ об отсрочке Думы до 19 февраля, а на следующий день произошло убийство Распутина. Сессия началась и кончилась событиями, невозможными при нормальном ходе государственной жизни.

* * *



 Интересно было узнать впоследствии, как эти судьбоносные дни отразились в сознании императрицы (по ее письмам к мужу в Ставку). 10 декабря 1916 г. она пишет как об одержанной победе: "Слава Богу, митинги в Москве прекращены. Шесть раз Калинин (прозвище Протопопова) был до четырех утра у телефона, но кн. Львову удалось прочесть бумагу (резолюцию съезда. -- П. М.) прежде, чем полиция их нашла в одном месте. Ты видишь, Калинин работает хорошо, твердо и не флиртует с Думой, а только думает о нас". 14 декабря императрица уже делает выводы: "Я бы спокойно и с чистой совестью перед всей Россией отправила бы Львова в Сибирь, отняла бы у Самарина его чин (он подписал эту бумагу в Москве), Милюкова, Гучкова и Поливанова также -- в Сибирь. Идет война, и в такое время внутренняя война есть государственная измена. Почему ты так на это не смотришь, я, право, не могу понять. Я только женщина, но моя душа и мой ум говорят мне, что это было бы спасением России". Она старается закрепить в сознании мужа основной тезис всего царствования: "Мы Богом возведены на престол, и мы должны твердо охранять его и передать его неприкосновенным нашему сыну. Если ты будешь держать это в памяти, то не забудешь быть государем. И насколько это легче для самодержавного государя, чем для того, который присягнул конституции". Что же должен делать "самодержавный"? "Будь Петром Великим, Иваном Грозным, императором Павлом", -- советует императрица. "Раздави их всех под собой!" А Николай II на это отписывается: "Бедный старый муженек -- без воли" ("poor old huzy--with no will").

*  *  *

Мне, признаюсь, подвиг Феликса и Дмитрия Павловича в сообществе с Пуришкевичем не рисовался в этом романтическом свете. Безобразная драма в особняке Юсупова отталкивала и своим существом, и своими деталями. Спасение России оказывалось призрачным; убийство Распутина ничего изменить не могло. И я предвосхищал суждение русского мужика о гибели своего брата: "Вот, в кои-то веки добрался мужик до царских хором -- говорить царям правду, -- и дворяне его уничтожили". Так оно и вышло. Коллективный русский мужик готовился повторить эту операцию над "дворянами". Но в княжеских виллах, окружавших Гаспру, никто об этом не думал. Должен признаться, что и в наших разговорах с И. И. Петрункевичем о том, что ожидало Россию, было больше гаданий, чем конкретных суждений о том, что предстояло через два месяца.

*  *  *

На обратном пути я остановился в Москве -- и тут нашел более определенные настроения. Князь Львов только что вернулся из Петербурга и на квартире Челнокова рассказывал по секрету последние столичные новости. В ближайшем будущем можно ожидать дворцового переворота. В этом замысле участвуют и военные круги, и великие князья, и политические деятели. Предполагается, по-видимому, устранить Николая II и Александру Федоровну. Надо быть готовыми к последствиям. Немногие присутствовавшие были согласны в том, что самому Львову не миновать стать во главе правительства. Челноков характеризовал потом этот разговор так: "Никто об этом серьезно не думал, а шла болтовня о том, что хорошо бы, если бы кто-нибудь это устроил". Я был огорчен, узнав, что В. А. Маклаков, присутствовавший при разговоре, докладывал в кадетском кружке, в особняке князя П. Д. Долгорукова, более определенно -- о предстоящей революции. Мне казалось, что чем больше представляют себе реальный образ революции, тем меньше следовало бы "болтать" о ее неминуемом наступлении и, так сказать, ее популяризировать. Помню, однако, и мне поставили в Москве вполне конкретный вопрос: почему Государственная Дума не берет власть? Я хорошо помню и то, что я ответил: "Приведите мне два полка к Таврическому дворцу, -- и мы возьмем власть". Я думал поставить неисполнимое условие. На деле я невольно изрек пророчество.

http://az.lib.ru/m/miljukow_p_n/text_0050.shtml - цинк

Но виноват во всем Ленин.

PS. Вообще, вся книга отличная, строго рекомендую, особенно тем, кто интересуется вопросами буржуазного взгляда на революционные процессы в России. С Лениным, Милюков расходится по подавляющему большинству вопросов и тем ценнее его мнения, так как позволяет составить более многоплановую картину происходящего и взглянуть на проблемы российского общества под разными углами зрения.


Подписаться на Telegram канал colonelcassad

promo colonelcassad июнь 11, 17:10 172
Buy for 750 tokens
На днях пересекся в Севастополя с Максимом Григорьевым, которого хорошо знаю еще по 2014-2015 году, когда он подготовил два отличных отчета, где были задокументированы военные преступления, пытки и факты жестокого обращения со стороны ВСУ, СБУ и МВД Украины за 2014-2015 года…

  • 1
распутин был один из главных в прогермансой группе при дворе. идиотичесское нежелание всех временных заниматься проблемами, и реализовывать властные функции, заключалось в полной зависимости от франции - а отсюда нежелание, а часто неприятие комманд хозяеев, англия переиграла всех.

Гдн можно почитать про Распутина?

Ну у самого Мюлюкова по ссылке, он о Распутине обильно пишет, вроде:

Вступив в отправление должности, Коковцов скоро сам очутился перед испытанием, которое должно было приоткрыть для него, откуда идут нити этой высокой политики. Он подвергся испытанию -- на Распутина.
Так как Коковцов, несмотря на усиленные настояния, отказывался его видеть, то, очевидно, по поручению Царского Распутин сам назвался на свидание. Он пробовал гипнотизировать Коковцова своим пристальным взглядом, молчал и юродствовал, но когда увидал, что это не производит никакого действия на министра, заговорил о главной теме визита: "Что ж, уезжать мне, что ли? И чего плетут на меня?" -- "Да, -- отвечал Коковцов, -- вы вредите государю... рассказывая о вашей близости и давая кому угодно пищу для самых невероятных выдумок". -- "Ладно, я уеду, только уж пущай меня не зовут обратно, если я такой худой, что царю от меня худо". На следующий же день "миленькой" рассказал о разговоре в Царском и сообщил о впечатлении: "Там серчают... кому какое дело, где я живу; ведь я не арестант". Еще через день, при докладе царю о разговоре, Николай спросил: "Вы не говорили ему, что вышлете его?" -- и на отрицательный ответ заявил, что "рад этому", так как ему было бы "крайне больно, чтобы кого-либо тревожили из-за нас". А в ответ на отрицательную характеристику "этого мужичка" царь сказал, что "лично почти не знает" его и "видел его мельком, кажется, не более двух-трех раз, и притом на очень больших расстояниях времени". Едва ли он был искренен. Но в тот же день Коковцову сообщили, что Распутину известно о неблагоприятном для него докладе царю и что он отозвался: "Вот он какой; ну что же, пущай; всяк свое знает". А когда Коковцов удивился быстроте передачи из Царского на квартиру Распутина, ему пояснили: "Ничего удивительного нет; довольно было... за завтраком рассказать (царице)... а потом долго ли вызвать Вырубову, сообщить ей, а она сейчас же к телефону -- и готово дело". Вся организация сношений здесь -- как на ладони.

Распутин все же уехал через неделю, но тут же дело осложнилось тем, что в руках Гучкова оказалось письмо императрицы к Распутину, где была, между прочим, цитируемая Коковцовым фраза: "Мне кажется, что моя голова склоняется, слушая тебя, и я чувствую прикосновение к себе твоей руки". Гучков размножил текст письма и решил сделать из него целую историю, передав копию Родзянке -- на предмет доклада императору. Это как-то совпало с обращением самого Николая, переславшего председателю Думы дело о хлыстовстве Распутина, начатое тобольской духовной консисторией. Дело было вздорное, и нужно было эти слухи опровергнуть. Но Родзянко очень возгордился поручением, устроил целую комиссию с участием Гучкова и приготовил обширный доклад. "Вскипел Бульон, потек во храм".
Тут припуталось и дело о письме Александры Федоровны, и Родзянко возомнил себя охранителем царской чести. Обо всем этом, конечно, было "по секрету" разглашено и в Думе, и вне Думы, и Родзянко стал готовиться к докладу. Тем временем Макаров разыскал подлинник письма и имел неосторожность передать документ Николаю. О произведенном впечатлении свидетельствует сообщение Коковцова: "Государь побледнел, нервно вынул письма из конверта и, взглянувши на почерк императрицы, сказал: "Да, это не поддельное письмо", а затем открыл ящик своего стола и резким, совершенно непривычным ему жестом швырнул туда конверт". Выслушав этот рассказ от самого Макарова, Коковцов сказал ему: "Теперь ваша отставка обеспечена".

Собственно, в мемуарах большинства деятелей того периода, роли Распутина уделяют немало внимания, ибо это был весьма серьезный фактор падения легитимности царской власти.




А читали ли вы "Нечистую силу" Пикуля? Не смотря на то, что художественное произведение.

Я Пикуля почти всего читал, в школе сильно нравился и упросил родителей купить собрание сочинений.
Со временем, понял, что свидетельства очевидцев и документы производят куда как более сильное впечатление, нежели фантазия писателя.

а говорят-незаменимых нет людей,
(Распутин для царицы-чародей,)
обуял бес в тот мрачный год людей-
и вот не стало на Руси царей...

Есть версия, что проект "большевики" был отчаянным выбором патриотической части разведупра российского ГенШтаба ( во главе с полковником Потаповым ) против уже состоявшегося захвата страны проантантскими масонами Временного правительства. И разведупр рассматривал сепаратный мир с Германией в 1917 году как спасение страны, чему изо всех сил сопротивлялось Временное правительство.

avanturist .org/forum/topic/16/message/1355847#msg1355847

есть и не такая версия

Есть версия, что в цру был отдел по изучению влияния лсд на сознание людей. Видимо, версия про Потапова и разведупр родилась в этом самом отделе ЦРУ.

Re: есть и не такая версия

У меня даже есть подозрение, что этот отдел до сих пор функционирует и имеет развитую агентуру в России.

Знаком с этой версией - ее органическая беда, серьезный недостаток фактов и документов.

Николаша фанател от английского похлеще гнома. Убого это как-то для государственного деятеля высшего ранга, по-моему. Как стране не быть колонией при таких правителях.

Наконец-то прочитали милюковскую книжку. :) Поздравляю! :) Образование, однако! :))) Теперь "картина стала многоплановой" -- ура! :)))

Данную книгу я прочел еще в институте, просто не так давно, с оказией по работе, появилась возможность к ней вернуться.
Так что ваш "сарказм" строго мимо.

Тогда чего Вы оправдываетесь по "данному" вопросу?
Впрочем, всё я так понятно... Отписываюсь.

Это не оправдания, а указание человеку на его заблуждения. -)

  • 1