?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Распространить тоталитарную пропаганду Следующий пост
Изба-читальня. Экспериментальная.
Деревня Дураков
colonelcassad


Экспериментальный выпуск рубрики "Изба-читальня". По договоренности с писателем Всеволодом Глуховцевым публикую часть его нового рассказа "Жизнь/2".
Если опубликованный фрагмент вам понравится, вы можете приобрести весь рассказ по ссылке в конце публикации.
Что-бы не было недопониманий - все это исключительно для автора, мне с этого ничего не перепадает - просто эксперимент на тему востребованности такого формата публикации художественных произведений в сети.
Само собой никаких изменений в политике публикации контента в блоге нет - как и ранее все получают все и сразу без подзамочных записей.

ЖИЗНЬ/2

-Такси! Эй, такси, черт возьми! Ослеп?!
Длинный желтый кабриолет резко вильнул с третьего ряда к бордюру, подрезав сразу двух. Кто-то возмущенно загудел, но в вое этом было больше бессильной обиды, чем угрозы.
- Пшел вон, - вползвука отругнулся я, плюхаясь на сильно продавленное заднее сиденье.
Водила живо обернулся:
- Чего?
- Ничего, - я махнул рукой вперед. – Не тебе. Жми!
Он кивнул, мигнул поворотником и рванул, не спросив куда.
- Пока прямо, а там скажу, - велел я. Он вновь кивнул.
Тут я заметил на его тонких смуглых пальцах два серебряных кольца: на указательном и безымянном, вычурно-резные, не простые. Хрен где такие купишь, я-то знаю.
Хм?..
Я всмотрелся. Видел лишь часть профиля, но все же… Да, скулы резкие, щеки впалые. Волосы черной конской кривой. Вроде латиноса, но не их них. Совсем другой. Теперь стало чудиться, что и «чего» он произнес с незнакомым акцентом.
Ну и кто он?..
Злясь на себя, я увяз в этой теме. Ну глупо же! Зачем мне это надо?.. Я не знаю, что со мной, жизнь меня гонит куда-то невесть куда, а тут на тебе, ломай голову… Дурак!
Я выругал себя сперва так, потом стал загибать покрепче, поскольку не мог отвязаться, ломал и ломал башку впустую, без ответов. Кто он? Серебряные кольца, а?..
- Возьмем? Вон того, ага!
Такси так рыскнуло вправо, что я моргнуть не успел, не то, что слово сказать. Рот, правда, открыл, но тут же закрыл.
- Куда вам? – глухо спросил стоящий.
Сумрачный тип. Темный костюм, галстук, шляпа – как на машине времени из прошлого принесло. В наши дни этакого и не сыщешь. Седые виски под шляпой.
- Куда? – таксист воззрился на меня. Глаза черные, зрачков не видать.
Да кто он, черт! Цыган?..
- Поехали, - мрачный сел рядом с шофером.
- Ага, - тот с готовностью дал по газам, мы понеслись в потоке. Я зачем-то оглянулся.
- Через китайский квартал давай, - вдруг приказал тип.
Мысли мои смешались безнадежно, я с тоской осознал, что их уже не разгрести. А это значит – жди того же…
Разве я сказал, куда еду? Нет! Но не помню. Может, сказал? Может быть. Ну и куда?.. Китайский квартал! Ни в какие ворота.
Кабриолет скрипуче затормозил у светофора на подъеме на мост. Пешеходы негусто потекли слева направо, справа налево, я смотрел, болезненно не понимая, что вижу, и стремясь обмануть себя: мол, это просто так, это не то… Да куда там! Себя не обманешь. Конечно, не просто, конечно, то самое и есть. Один в один.
Загорелся зеленый, запоздалый пешеход пустился вприпрыжку, вскочил на бордюр. Мы тронулись, огромная машина без труда взяла ход в гору, промчалась по мосту. Узкая речка мелькнула меж бетонных берегов.
Началось!..
Впервые это случилось неделю назад. Я шел по делам – ровно, не опаздывал, не спешил. О чем думал? Черт знает. Может, ни о чем. На секунду задержался у витрины, где на безголовом манекене туго был натянут пижонский джинсовый пиджак…
Вот тут-то меня и качнуло.
В прямом смысле. Точно воздушная волна ударила и выплеснула меня из меня.
Мутно говорю? Ну и ладно, все равно иначе не скажешь. Меня выплеснуло, я взмахнул руками – то есть, думал, что взмахнул – и взлетел легко и просто, легче не бывает, зная, что могу лететь куда хочу и как хочу, владея собой и полетом в абсолюте.
Чувства? Отказ чувств. Ни шока, ни восторга, ни испуга – ничего, что можно было ждать. Взлетел, остановил себя, взглянул: улица, суета, машины, люди. Я. Вот он я, стою, смотрю в витрину. Отвернулся, пошел.
Бог мой, это я?! Это я так хожу – мешок, мешком, сутулясь, волоча ноги?.. Не может быть. Это не я.
И я порхнул к бредущему, к его обвисшим плечам, согнутой спине – так и втянуло туда, в спину, в плечи, в голову, как дым в открытое окно.
Я странно ощутил груз своего веса – да, иду. Я. Вернулись чувства, мысли, но сумбуром, кувырком, плаксивой горечью. Шел не глядя куда, забрел куда совсем не надо. Тут спохватился, стал себя в порядок приводить, но легче не стало.
Ну, по уму, конечно бы вникнуть, рассудить, разобраться. Но не мог. Было страшно взглянуть вглубь себя: что я там найду?.. Я норовил прикинуться, что ничего не было. Хорошо бы совсем забыть, да не забудешь. Осталось оградить все это душевной стеной, надеясь, что дальше пронесет.
Не пронесло. Повторилось. И еще, и еще. Оно всегда начиналось с временных провалов: вот, скажем, сижу я дома в кресле – и вдруг уже в ванной, горячая вода хлещет во всю дурь, шум, брызги, пар. Где был? Кто отвернул кран? Я в одури, в пустоте, смотрю тупо, голо. Ванна, кафель, кран, зеркало. Что там за рожа?..
Я сознавал, что дело худо, тянет на визит к врачу. И сознавал, что не пойду, хоть режь. Нет. Нет! Это немыслимо.
Но что делать? Делать-то что?!
Что делать, я не знал. Мотался по городу, старался быть в людных местах. Толку не было. Эта напасть могла схватить в любой миг в любом месте, и всегда по одной схеме: провал в памяти, возвращение в одурь и медленное восстановление… А вот то главное, отрыв от тела – оно то было, то нет. То да, то обойдет. Сейчас не обошло.
Но я упустил миг отрыва. Вот я – метрах в пяти над землей, мчусь как привязанный к такси, где цыган, хмурый и я.
В общем, я уже привык видеть себя сверху вниз. Но тут меня так больно ткнуло.
Я очень сдал. Не сказать, как сдал! Эти последние дни пронеслись как годы, со всякими там вьюгами, ветрами, ливнями, выдув из меня мой реальный возраст. Я стал такой же как тот в шляпе, такой же старый, только не седой.
Это к чему?..
Да! Я вдруг ощутил, что не свободен.
Еще не легче. Раньше, оторвавшись, я мог летать, парить как угодно, только боялся. Но мог. А теперь очутился в плену чужой силы, совершенно беспомощен, совершенно в ее власти. Она погнала меня вверх.
Я летел в мегаполисном каньоне, меж зеркальных стен, сжавших пространство, видя в офисных окнах озабоченных деловых людей – как щипнула меня зависть! Вот же нормальная людская жизнь без всяких чудес, чтоб их черти взяли! А я?! Почему я превратился в рухлядь? Что со мной?
У меня не хватало духа сказать себе роковые слова: я схожу с ума. Так развивается болезнь. Но я понимал. И что дальше некуда, и это понимал. Надо решаться. Да.
Сила прекратила подъем, но мчался я по-прежнему, в прорезах небоскребных улиц, четко видя кабриолет под собой, хотя таких желтых такси, открытых и закрытых, там сновало несть числа. И увидел, как цыган шмыгнул в левый ряд, готовясь к повороту.
Китайский квартал – мгновенный, в один-два дома переход от парадной авеню в царство копченых грубо-кирпичных стен и подворотен. Насчет копченых – в самом прямом смысле, китаезы варят, жарят, пекут свою похабную жратву на открытом огне под открытым небом, как мать их, деды-прадеды из глиняных халуп. Они вообще живут здесь в добровольном гетто, ни во втором, ни в третьем поколении толком не говоря по-нашему, ни впуская никого в свою жизнь и не влезая в нашу. Ну…
Я ухнул вниз, сила бросила меня как чушь, больше не нужную, и я понесся к смерти.
Страх, ужас? Нет. Не успел. Не убился – влетел точно в себя, задом в зад на вмятом сиденье. Вздрогнул, всего встряхнуло судорогой так, что цыган тоже дернулся, вроде как хотел изумленно оглянуться, но не смог: улицу запрудила китайская толпа, где кого только не было, от детишек до дремучих старцев. Вся эта орава радовалась, пискляво голосила, а над ней трепыхалась туча воздушных змеев с разноцветными лентами. Ну, праздник какой-то ихний, мать их.
Машина встала.
- Ага, - растерянно сказал таксер. – Это как?
Да что же за акцент такой собачий? Никак в толк не взять.
- Давай! – вдруг взволновался седой. – Назад! Сдай назад!
- Куда? В какой назад? Нету назад!
Кольца! Серебряные. А?..
Китайцы с визгами, плясками и флажками заполонили все – да к этой мельтешне еще и гадский кухонный угар, прямо удар в нос, от смрада меня чуть не свернуло крючком.
- Назад! Давай! Дурак! Давай! Урод!!!
Сам дурак, шляпа. Сам урод. Орешь как… Ух! Скрутило-то как… Уй, худо! Вырвет. Сейчас вырвет…
В толпе возник один тоже в шляпе. Даже в плаще. И в темных очках. И усы дурацкие концами вниз.
Он пугалом мелькнул вдали и вдруг уже рядом. Плащ распахнулся как по колдовству.
Резь в животе исчезла. Здоров! Разом здоров, здоровее только ангелы.
Цыган, не открыв дверь, прыгнул через борт, чуть не зацепился каблуком, чуть не упал, но не упал – и в толпу, сшиб кого-то с ног, с грохотом полетела азиатская утварь, заверещал с десяток разных голосов, но я не смотрел, не слушал.

Нет, я не псих. Просто ни черта не понял в жизни. То есть теперь-то понял, что это было, к чему вело, все расклады понял! – да поздно. А это все равно, что не понял.
Кто я? Никто. Где я? Здесь нет теней, но нет и света. Есть вход, значит, должен быть выход. А может, нет. А я и здесь, и там, перешагнул порог, но не вошел, еще держусь, одной рвущейся ниточкой, пунктиром пульса, выход…
Я ни за что не зацепился в прошлой жизни – вот оно что, вот где самый гвоздь! Вроде бы даже я не разозлился ни на кого за все мои годы, хотя почти всегда был, черт-те знает, чем-то недоволен. Прошел жизнь с кислой рожей и потухшей душой, где ничего так и не вспыхнуло. Дни, времена? Да. Было и прошло. Чьи-то лица и слова, улицы, окна, вьюги, талая вода, полуденное тихое небо позднего лета. Я…
Мне и проститься не с кем. Но все равно прощайте. Хрен со всеми вами. Здесь не лучше, но что есть, то есть… Да, похоже, я один здесь, больше никого? Значит, все-таки лучше. Ну, тогда все.

Человек в плаще прекратил огонь. Из ствола пистолета-пулемета «Крисс-вектор» тек легчайший дымок.
Седой свалился головой под переднюю панель: захочешь – не согнешься в три таких погибели. Сбитая пулей шляпа валялась рядом. А тот, на заднем сиденье…
Жаль мужика. Попал под случай. Ну да что ж теперь! Авось в рай попадет.
Стрелок жалел и желал рая на бегу, в узком темном проулке, сдирая с себя плащ, шляпу, фальшивые усы. Все это он бросил как попало, автомат кинул в первую же дверь. Темные очки полетели в урну.
Он не боялся. Китайцы вмиг все свистнут, спрячут, ни один сыщик не найдет. Потом продадут. А за автомат, поди, передерутся до ножей. У них это легко. Друзья с детства, чуть ли не братья, а за копейку – вилы в бок.
Усмехнувшись, исполнитель свернул в проходной подъезд, перешел на шаг, угомонил дыхание. Поправил прическу, постарался беззаботно улыбнуться. И в уличную суету шагнул изящный моложавый джентльмен в светло-сером костюме, вроде бы строго офисном, а все-таки с неуловимым богемным шиком. Он вежливо посторонился, уступил дорогу мамаше с двумя детьми, подошел к газетному ларьку, посмотрел, вслушался… ничего не взял – и пропал в толпе.

***
Водка в полутьме и матовом графине казалась ромом или коньяком – иллюзия настолько достоверная, что я усмехнулся:
- А это точно водка? Не коньяк, ничего никто не спутал?
Сказал полушутя, но Виктор ответил хмуро:
- Коньяк не пью.
Я ухмыльнулся не то, что шире, но кривее, правый угол рта стянуло вниз.

Школьный выпускной, двадцать… пятое?.. не помню двадцать какое июня. Крайний день, когда все были вместе: я сам, Витек, Генка Шкурин, Бомба, Самовар, Серый Левченко, Славка Барбос… ну, вся та братва, короче. Потом, если встречались, всякий раз кого-то да не было, а с годами все реже и реже, я вот уже лет пять ни на какие встречи не хожу, на кой надо. Если кого вижу, то случайно, на бегу, на пару слов: ну, здорово! Как сам?.. Нормально? Ну, пока!..
А Серый – двух лет после школы не прошло – пропал в Афгане. Именно так, не погиб, а пропал без вести, в каком-то Кандагаре, что ли. И по сей день его нет ни среди живых, ни среди умерших, и вряд ли он уже когда подаст весть. Я почему-то часто думаю о нем, чуть ли не каждый день, хотя мы вовсе не дружили, хотя он был отличный парень, ровный пацан, как сейчас говорят какие-то придурки, но тут они в самую точку. Да. Самые те слова. А я думаю. Та война давно кончилась, давно умерла его мама, не вынеся разлуки, отца же никогда и не было.
Никогда не говори «никогда». Дурацкая присказка. И «последний» говорить нельзя. Тоже вздор. Меня этим на службе заразили, ротный наш, когда слышал, сразу обрывал: «Последняя у попа жена!» - до сих пор не знаю, что это такое, да и знать на кой. Крайний, последний – ну чушь чушью, а прилипло и не отдерешь.
Стало быть, крайний день, вернее, вечер. Теплые сумерки в открытом окне, ветер мягкий как бархат. А то окно в мужском сортире, да – туда забежали, торопясь, давясь от смеха, дверь намертво заклинили шваброй через дверную ручку: уже прошло вручение аттестатов, уже накрытые столы ждали в спортзале, уже летел первый вальс…
Бомба торжествующе потряс бутылкой:
- Грузинский! Настоящий!..
- Гуадеамус игитур! – захохотал Витька.
Разляпистая желтая этикетка, жестяная крышечка-«бескозырка» - ее, сорвав, швырнули в унитаз, утопили с трубным ревом бачка, опять же ржали как балбесы. Бутылку пускали по кругу вроде трубки мира, гладкое окружье горлышка было теплое от чьих-то губ, но было не противно. Я страшился, как бы не оплошать, не закашляться – черт знает, какой он, коньяк, отродясь не пробовал, глотнул отчаянно, наудалую, горячая терпкая волна, хлынув вглубь, ударила изнутри в нос, уши, даже в глаза, выбив слезу; теперь-то понимаю, насколько роскошным был тот букет, эфирный, жаркий, сильный, не чета суррогатам новых дней…

Витька небрежно отмахнул рукой:
- Ну, знаешь, это когда было-то!.. Вспомнил тоже. Еще бы вспомнил, как бычки курили… Коньяки там, ликеры, всякая такая шняга… уж лет десять в рот не беру. Только водка и сухое красное. А вот знаешь, было дело, один дедок принес бутылку – немецкий ликер довоенный, реальный. Ягермайстер. Трофей, наверно. Где-то так и простоял все время. Ну, вот принес как раритет…
-Купили?
- Ха! В тот же день улетел. Я обалдел!.. То годами товар пылится, а тут дня не прошло. Ну, это дело такое…
Разводом рук, подъемом плеч и бровей он без слов выразил капризность антикварного бизнеса.
Как Витьку занесло в эту сферу, не знаю. И с ним ведь мы не особо друзья были, другое дело, что класс наш был дружный, тоже по-пацански: кто свой, тот свой, и баста, все за каждого горой. Это потом судьбы раскидали кого куда… Витя поступил в универ на физмат, при том, что не припомню за ним тяги к точным наукам. Зачем?.. Видать, и учился ни шатко, ни валко, вроде бы не закончил, опять же не знаю точно: студентами еще общались, потом надолго потерялись из вида, а года два назад случайно столкнулись на улице.
Он обрадовался. Я?.. Ну, любопытно стало, спору нет, когда он объявил, что хозяин антикварного салона. В букинистах, архивистах, антикварах мне издавна чудился ореол причастности к некоей загадочной стороне жизни, такой полутени человечества – ну, здесь больше пустых фантазий, чем правды, понимаю, но они сильнее правды. И конечно, я поперся к Витьку через пару дней.
Оказалось, «салон» - громко сказано. Маленький магазинчик, неряшливый, пыльный, бестолково загроможденный ветхими буфетами, швейными машинками «Зингер», чугунными, медными, фарфоровыми статуэтками – помню черный бюст Пушкина весом, наверное, в полпуда. Короче, продавец старья из однокашника вышел такой же, что и физик – так себе; интерес мой пропал, в лавке я больше не был. Изредка, впрочем, созванивались, то есть звонил всегда он, мне-то незачем. Но вдруг он позвонил и сказал:
- Слушай…
Тон – вот что напрягло. Речь-то пошла все та же: давай, дескать, встретимся, поговорим, есть что обсудить… он и прежде похожую шарманку крутил, а я как-нибудь отделывался под всякими предлогами. Но в этот раз зацепило. Что-то случилось… ну что случилось? голос случился. Таким голосом просто так не говорят, так говорят, когда непросто.
- Ладно, - сказал я. – Когда?.. Завтра в семь? Да. Где?..
В ресторанчике средней руки, но с потугами, то бишь со свечами и полумраком – настоящими восковыми свечами, а уж от них и полумрак. Не знаю, насколько успешен этот креативный ход, но Виктор затащил меня именно сюда, никуда иначе.
- Ну, давай по первой, да поговорим.
- Важное дело?..
Он ответил не сразу и вряд ли уловил нотку усмешки. Пожевал губами, будто уже отведал принесенного щуплым официантом «оливье», как-то неладно кивнул – больше нижней челюстью, чем всей головой:
- Сейчас покажу.
Я не отличил «покажу» от «расскажу», а раньше не придал роли портфельчику антиквара. Дурак?.. Да все равно. Был бы умный, тоже б самое было.
Выпили, заели «оливье», невкусным, страшно жирным: креативщики плюхнули в салат кучу дешевого майонеза – наверняка заглушить какую-то просрочку вроде залежалой колбасы… Мне сразу расхотелось что пить, что есть, а Виктор вытер губы салфеткой и полез в портфель.
- Знаешь, - заговорил он, - я не знаю… В общем, смотри.
На стол легла старинная книга: не толстая, но в объемном кожаном переплете, тисненом условно-флористическими узорами.
- Вещь! – восхитился я искренне, не дежурно. – Какой век?
- Неважно, - он набычился. – Не в веке дело.
Тут я заметил, что назвать фолиант старинным поспешил. Выглядел тот как вчера из-под печатного станка.
- Можно?
Виктор толкнул том по столу ко мне. Я раскрыл…
- Вот-вот! У меня, видать, такой же портрет был, когда открыл, - он неприятно засмеялся.
Бумага цвета слоновой кости, но не от возраста, а от качества: тугая, гладкая на вид и на ощупь. Увидев, я не удержался провести пальцами – да, как по льду, как бы даже прохладно, хотя это наверняка тактильная обманка. Но бумаги такой я прежде точно не встречал, книги тоже.
- Так это не книга, - сказал я что в голову пришло. – Это блокнот?..
- Не спеши, - он вновь полез в портфель.
Шикарные листы были пусты. Абсолютно. Ни черточки. Полсотни пустых страниц. Я бегло пролистнул их, издав даже не шорох, а что-то вроде шума ветра в дубраве.
- Проверено, букв нет, - Виктор почти не усмехнулся. – Зато вот что есть. В комплекте шло. Так и было: книга и вот…
С теми же стебельно-листьевыми завитушками такой же кожаный футляр, вернее обшитый кожей твердый ящичек размером со смартфон. А в нем оказалось нечто странное: медная или бронзовая рамка с матовым темно-желтым стеклом.
- Помнишь, в школе? Опыт, физика, - вдруг заговорил Виктор быстро, слова точно шарахнулись, отскакивая друг от друга. – Через кристалл смотреть. Турмалин, что ли?.. Так смотришь – видно, а так – нет. Оптика. Десятый, что ли, класс. Помнишь?
Я кивнул. Вспомнил. И понял, что к чему:
- Дай-ка.
Турмалиновое или какое оно там окошко закрывало ровно четверть страницы. Я аккуратно уложил его под верхний край книги…
- Приподними, - тускло сказал Виктор и придвинул ко мне свечу. Пламя затрепетало, но выровнялось.
Я приподнял – и под стеклом возникли буквы, бледноватые, сложенные в выгнутую строку, будто я смотрел в прибор ночного видения.
Каков был мой портрет в тот миг?.. Вот я б взглянул со стороны!
- Что? – жадно спросил друг, он-то со стороны смотрел. – Что там? Ну!
- Что написано?.. – я как-то очумел.
- Ну да, да, да!
- Страна серебряной звезды, - прочел я.
- Страна?
- Да.
- Серебряной звезды?
- Да.
- Хм. Ну, дальше. Вниз двигай, читай.
Я поднял взгляд. Лицо Виктора странно менялось в неровном, прыгающем недосвете свечного пламени – не то вот-вот рассмеется, не то заплачет. Я отложил рамку:
- А ты что, сам разве не читал?
Он отклонился чуть назад и вправо, на лицо точно легла маска.
- Читал, - сказал он сжатым голосом. – Но хочу знать, что прочтешь ты.
Я ощутил странное: будто кто-то беззвучно прошел за спиной. Чуть не дернулся обернуться – а верней, дернулся, наверное, потому что Виктор тут же тревожно спросил:
- Чего ты?
- Нет, - соврал я. – Ничего.

Всеволод Глуховцев

Если вам понравилось прочитанное и вам интересно продолжение, а также поддержка автора, то вам сюда https://www.knizhnyj-larek.ru/products/vsevolod-glukhovtsev-zhizn-2/

PS. Также будет интересно мнение - жизнеспособен такой формат или нет - я сам достаточно далек из мира издания современной художественной литературы.

Подписаться на Telegram канал colonelcassad

Записи из этого журнала по тегу «Изба-читальня»


Buy for 760 tokens
В сети много противоположных рекомендаций: одни советуют ставить кардио перед силовыми, другие наоборот после - так как же все-таки правильно и почему? Сначала важно определиться с целью тренировок: Тренировки на жиросжигание при похудении или сушке. Для этой цели…

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: Литература.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

...и все умерли

Конец

Edited at 2019-09-22 17:49 (UTC)

Афтар пеши исче!

А на самлибе еще гляну.

продолжение не интересно

да и начало не заинтересовало. Кассад пишет интереснее ))

Edited at 2019-09-23 06:16 (UTC)

ничего не понял в сумбуре. Почитаю ещё...Надо же понять кто к кому в такси подсел и зачем два серебряных кольца и подростки водку пьют. Марка револьвера указывается так точно для чего? А если б это был "ТТ", Сайга или "Ак47"? Ну, словом требует внимательного прочтения....

Я конечно не великий знаток русской словесности. Скорее напротив.
Однако.

"Длинный желтый кабриолет резко вильнул с третьего ряда к бордюру, подрезав сразу двух."

С третьего ряда.....
Из третьего ряда...... Даже читается лучше. Не говоря о правописании и здравом смысле.

...подрезав сразу двух.
Двух кого?.
Машины? Так их две.
Автомобиля? Так их два.
Других участников дорожного движения?

Если автор не хочет или не может читабельно написать первые десять строчек. Которые "цепляют" читателя. Читать, как правило, нечего.
В особенности когда ниже стена текста без абзацев.

Может в тексте даже имеется сакральный смысл, но я этого не узнаю.

Edited at 2019-09-22 18:14 (UTC)

Всё понятно, это разговорный, т.е. живой язык. Так сейчас принято, наверное.

Гы-гы.



Хороший, годный автор, значит.

Не вполне понятно, что сказать хотели... Можно чуть подробнее?

Графомания с претензией. Это если коротко.


Что-то по отрывку ничего не понятно, и фишки чтоб зацепило тоже нет. Может отрывок неудачный?

От данного отрывка толку не больше, чем от аннотации

Доложить по форме =

первые две/трети - вода.
Максимум - тянет на прикормку, которая где-нибудь в рассказе выстрельнет.

Читал лет 20 назад дикий бред, как герой попал типа "в плен" и перемещался в замкнутых пространствах разной степени обкуренности. Там были шикарные определения шероховатости стен и переходов.

Тут тоже, но с подходом к "как бы нашим". Но..
Шо за поц, который ещё коньяка не пробовал? При этом - почти суперагент.

И вообще - наши люди на таксо не ездят.

п.с.
"- Возьмем? Вон того, ага!
Такси так рыскнуло вправо, что я моргнуть не успел, не то, что слово сказать. Рот, правда, открыл, но тут же закрыл.
- Куда вам? – глухо спросил стоящий.
Сумрачный тип. Темный костюм, галстук, шляпа – как на машине времени из прошлого принесло. В наши дни этакого и не сыщешь. Седые виски под шляпой."

Дважды подряд, хер знает кто, подбирает хер знает кого.
И везёт на расстрел.

Давно с вами были такие приключения??

Фантастика должна хоть немного опираться на реальность.

Возможно, автор во время творения находился под впеяатлением фильма "Такси" Л.Бессона.

Тихий ужас. Графоман. Но! Я теперь точно знаю, что Глуховцева читать не буду.

В смысле - ты уже его читал и больше не будешь?

Стругацкие 60-х и Стругацкие 75+ - сильно разные.

Ни из кого не надо делать кумиров.

Это просто шляпа. Мне жаль потерянного времени на этот фрагмент. А рассказ еще и за деньги продается? бяда с русской фантастикой

Во всём мире такая шляпа.
Добро пожаловать в пост-фантастику.

Какой-то поток сознания, притом шаблонный, т.е. человек сел в машину такси и не сказал адрес, в реальности ему бы сказали: "виходи, дарагой!".