?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Распространить тоталитарную пропаганду Следующий пост
Петроград накануне Февральской революции - Часть №1
Шепард
colonelcassad


Характерный документ царской охранки описывающий обстановку в Петрограде накануне Февральской революции. Хорошо видно, что для революции были все объективные основания. Доклад начальника Петроградского охранного отделения - оценка ситуации в толице Российской империи в начале февраля 1917 г. - то есть фактически накануне революции.

Доклад начальника Петроградского охранного отделения К. И. Глобачева директору Департамента полиции


При сем имею честь представить Вашему Превосходительству нижеследующий, вновь добытый от секретной агентуры вверенного мне Отделения, осведомительный материал по вопросу о положении продовольственного дела в столице.

Приложение: записка на 10-ти полулистах.
Генерал-майор Глобачев

Ежедневно газеты всех направлений без исключения, пишут чуть ли не половину статей очередного номера про дороговизну, недостаток продуктов и т. п.; некоторые даже завели особые рубрики под названием: «продовольственная разруха», и рубрика эта читается большинством публики раньше остальных, даже раньше телеграмм с войны. С каждым днем продовольственный вопрос становится острее, заставляя обывателей ругать всех лиц, так или иначе имеющих касательство к продовольствию, самыми нецензурными выражениями.
Наступление нового года ознаменовалось новой волной недовольства, вызванной как новым повышением цен, так и исчезновением с рынка различного рода товаров первой необходимости. Продовольственный кризис, еще недавно ощущавшийся в Петрограде лишь низами населения, проклинавшими бесконечное стояние в «хвостах», ныне задел все слои столичного общества без исключения: на многие продукты совершенно исчезли «хвосты», так как продуктов этих не стало в продаже совершенно, на другие же торговцы нагнали такие цены, что они стали большинству не по карману (например, стерилизованное молоко, продаваемое по 60-65 коп. за бутылку без посуды).

Следствием этого явился новый взрыв недовольства публики и нареканий на Правительство, не принимающее никаких мер к прекращению продовольственной разрухи. Этот взрыв охватил даже консервативные слои чиновничества, оказавшегося вдруг в одном положении с наименее обеспеченными элементами пролетарских масс столицы. Результат недовольства - один: публика громко осуждает правительственные распоряжения, язвительно критикует действия администрации и не скрывает больше своей «усталости от войны».

Тщетно публицисты в газетах призывают к терпению, к сравнению неудобств жизни тыла с теми ужасами, которые переживают защитники родины в окопах, большинство населения с озлоблением читает подобные статьи и делает вывод: «журналисту-то хорошо, они тысячи сейчас зарабатывают, да почти все холостые, а тут попробуй-ка обернуться на 3 рубля в день; нет, нечего и воевать соваться, коли не умеешь...» и т. д.

Подобные речи стали обычной приправой в жизни обывателей: «сведения, протекающие в печать об организации тыла в Германии и Англии, лишь подливают "масла в огонь"; публика сплошь и рядом занимается сравнением мер немцев с нашими, делая отсюда вывод, резко осуждающий нашу администрацию. Благоденствие в продовольственном отношении Финляндии заставляет публику винить во всем происходящем наших "продажных администраторов", якобы подкупленных на германские деньги "вызвать в России голод и тем принудить нас к миру"».
По Петрограду циркулируют десятками рассказы об уничтоженных администрацией или по вине администрации товарах, о миллионных злоупотреблениях в министерствах и органах, ведающих доставкой и распределением товаров и пр. Если в «низах» населения особенно популярен слух о «десяти миллионах рублей», данных Вильгельмом Совету министров за назначение министром «немца Риттиха», то в интеллигентных кругах считают вполне достоверным слух о запрещении министром внутренних дел подвозить товары к Петрограду: «если будет много продуктов, то население не согласится на мир с Германией».
Подобные легенды (а их тысячи) циркулируют ежедневно по Петрограду и поддерживают то тревожное настроение, которое овладело столицей еще с осени; озлобление это ныне достигло своего апогея: никогда еще не было столько ругани, драк и скандалов, как в настоящее время, когда каждый считает себя обиженным и старается выместить свою обиду на соседе.

Недостаток продуктов на Петроградском рынке продолжает ощущаться все с большей остротой: отмена ограничений вывоза и такс, действительно, поспособствовала подвозу в столицу многих товаров, но исключительно таких, которые давали при продаже огромную прибыль торговцу, вследствие этого в Петрограде появились из съестных припасов - поросята, гуси, зайцы и пр. продукты, доступные по цене очень немногим; но нисколько не увеличился, а скорее уменьшился выпуск на рынок мяса, колбасы, ветчины, яиц, молочных продуктов и т. п.

Особенную опасность для столичного населения представляет то обстоятельство, что подвоз сырья для петроградских (все еще довольно многочисленных) фабрик почти совершенно прекратился: ежедневно закрывают фабрики, и рабочие (часто опытные и единственные в своем деле специалисты) выбрасываются, таким образом, на улицу.

Бесконечной трагедией веет от рассказов владельцев различного рода мастерских и небольших фабрик, рассказывающих в ремесленной управе, Военно-промышленном комитете и т. п. учреждениях о своем тяжелом положении: почти все их капиталы вложены в дело, на которое теперь не найти покупателя; вести дело без сырья невозможно, а сырья не подвозят почти год; запасы же, бывшие в столице, давно иссякли; в результате - полное банкротство, лишение всего имущества и разорение на старости лет.

По мнению большинства подобных владельцев, в Петрограде с начала войны закрылось до 20 000 ремесленных предприятий из-за недостатка сырья; тут и колбасные мастерские, и сыроварни, и булочные, и водопроводные, и конфетные фабрики, и элек-тромонтерные и пр. В ближайшем будущем, по данным Биржи труда, в Петрограде надвинется небывалый кризис мелкой промышленности, 3/4 которой принуждены будут прекратить свое существование; десятки тысяч специалистов рабочих будут выброшены в ряды чернорабочих, так как по их специальности им не найти работы. И это в то время, когда каждый день требует расширения промышленности, а не сокращения ее.

Ремесленники уверяют, приводя в доказательство ряд фактов, что год тому назад «можно было предотвратить наступивший ныне голод», организовав правильную доставку сырья: у многих видных фабрикантов имеются списки тех продуктов, которые шли в столицу целыми поездами и которые нужны лишь для кучек мародеров, так как вслед за тем эти же продукты уходили из столицы, сделав путешествие, приносившее до 1000% прибыли изобретательным коммерсантам; продукты же, необходимые для поддержки петроградской промышленности, не пропускались «за неимением свободных нарядов поездов».

Результаты получились такие, что многие продукты больше не выделываются в столице, а имеющихся запасов уже и сейчас не хватает; вследствие этого надо ждать, что шведы и англичане, помимо крупной промышленности, возьмут в свои руки и мелкую: уже сейчас легче достать шведские белье, карандаши, чернила, бумагу, перчатки, английские кожаные изделия, металлические вещи и пр. и пр., чем найти русское; и это во время войны, когда не существует правильного импорта; что же будет после окончания войны?

Один из коммерсантов, читая доклад о положении русской промышленности и торговли за время войны, указал, что в 40 из 50 разобранных им отраслей промышленности совершенно не участвует русский капитал и русские люди терпятся только на второстепенных ролях; в десяти же других русский капитал выражен почти исключительно еврейскими фамилиями. Получается странная картина, глубоко возмущающая русских людей, но совершенно не интересующая, по-видимому, соответствующие инстанции администрации, в Петрограде нельзя купить никакого сырья в магазинах и складах солидных фирм, ведущих торговлю свыше 100 лет и ныне ликвидирующих из-за отсутствия торговли дело; но достаточно взять задние страницы газет или пойти по одному из известных заинтересованному петроградскому обывателю адресов, чтобы узнать, что вы все нужное можете получить у такого-то представителя «русско-американской», «русско-шведской» или «английской компании», или же просто у японца-комиссионера, проникающего всюду, куда русскому закрыт вход.
Подобное положение в минуты, когда «патриотизм так дорог и нужен во всех слоях общества», наносит этому патриотизму самые чувствительные раны, и приходится большинству населения повторять вслед за немецкими агентами: «попался русский медведь на выучку англичанину».

Экономическое разорение, вызванное недостатком и дороговизной рук, усиливается с каждым днем: тщетно Петроградские ремесленники и фабриканты обращаются в соответствующие высшие инстанции и в разные комитеты с просьбами о разрешении подвоза сырья, помощи им реальной пока не оказано и предприятия их продолжают закрываться или переходить в руки шведских, английских, японских и др. иностранных подданных, умеющих покупать сырье за границей и «таинственными путями» доставлять его в Петроград.

Один из владельцев большого бельевого магазина в центре города рассказывает по этому поводу поучительную историю: «В июле 1916 года Сыскная полиция ходила по магазинам и разыскивала доставленные контрабандой заграничные чулки, кружева, прошивки и пр.; у многих торговцев их нашли, но большинство откровенно показывало, что у них этих товаров нет вообще, так как русских не производят из-за отсутствия сырья в достаточном для рынка количестве, а заграничные не провозятся из-за войны. Каково же было удивление всех этих торговцев, когда чуть ли не на следующий день к ним приходит комиссионер-швед, предлагавший все подобные товары, полученные из-за границы, в неограниченном количестве и, конечно, без пломб. В результате оказалось, что шведские (с плохо стертыми следами германских « ») товары наводнили магазины столицы».

Это бы казалось неправдой, если бы только у говорившего не лежали горы приобретенного им таким образом товара, который после этого уже никем не разыскивался.

Но если недостаток сырья грозит тяжелыми последствиями в недалеком будущем, то недостаток пищевых продуктов представляет опасность для столицы в настоящем. Чем питается Петроград? Один лавочник-мелочник с изумлением спрашивал покупательниц: «и во что вы жрете? раньше хлеб пекли на 3 дня и всегда оставалось, теперь пеку два раза в день и никогда не хватает до вечера... А, ведь, мужики взяты на войну... Кто же это столько стал жрать?» В этих словах лавочника скрыта глубокая правда: бедные слои населения стали в неимоверном количестве потреблять хлеб, который заменил собою исчезнувшие с рынка продукты; семья, до войны бравшая на день 4 фунта хлеба, теперь потребляет 8-9 фунтов, хлеб заменил собою не только булки, но и молоко, колбасу, яйца и пр.

С исчезновением с рынка ряда продуктов (а они исчезают ежедневно и систематически) усиливается роль и значение хлеба в домашнем хозяйстве. После Рождества Петроградский рынок еще более опустел: в продаже нет достаточного количества молока, масла, мясных продуктов, суррогатов, сахара, а, главное, нет муки. Отсутствие муки (даже не крупчатки) ставит население в ужасные условия жизни: «из-под полы» еще можно кое-где достать фунт муки (пшеничной) за 23-25 коп., но эта цена для большинства населения недоступна. А между тем мука необходима: дети, лишенные молока, сладкого чая, свежих яиц, масла, имели одно питание - кусок домашнего ситного или булки; теперь большинство детей этого лишено и вынуждено питаться плохо выпеченным хлебом.

Все родители, учительницы, учителя и все имеющие отношение к детскому воспитанию сейчас указывают на невозможность подобного положения: необходимо, что семьи, имеющие детей, получали муку хорошего сорта (по карточкам) и чтобы она не шла к Филипповым, а от последних к разного рода мародерам, охотно платящим за «хорошую» булочку 1 р. - 1 р. 50 к. Необходимость пожалеть детский организм, и без того изнуренный недостаточным питанием, заставляет все слои общества с волнением следить за теми операциями, которые производятся с распределением муки: в булочных Филиппова и Кривоносова можно «по знакомству» купить чудный белый домашний хлеб из лучшей муки за 40 коп., но в продаже его нет; в тех же булочных можно купить муки, по 25 коп., 2-3 фунта, а по 35 коп. - хоть мешок (есть пирожники покупают так).

Эта ненормальность служит предметом обсуждения почти в каждой семье: всюду в муке ощущается страшная нужда, и отсутствие ее - при отсутствии в продаже мяса и молочных продуктов, при безумной дороговизне рыбы и грибов - является наиболее тяжким лишением в последнее время. Публика уверена в злоупотреблениях, так как для обывателя непонятны следующие факты: 1) муки привозится в Петроград очень много и, судя по газетам и официальным заявлениям, мучной голод столице не угрожает, 2) в газетах часто появляются заметки, никем не опровергаемые, о порче десятков тысяч пудов муки в столичных складах, 3) булочным Филиппова и др. выдается муки столько, что они могут продавать излишек на сторону и другим торговцам, 4) в ресторанах всегда продают белые хорошо пропеченные булки и пр. и пр.; как же со всем этим согласовать то, что муки все же иначе, как «по знакомству», не достать». Правда, у кого есть знакомый, близко стоящий к «мучному вопросу», те говорят нечто другое про «мучной кризис», но такие люди обычно не очень разговорчивы, так как всегда обеспечены мукой. Все это заставляет волноваться столичное население и желать вмешательства в мучной вопрос высшей администрации, хотя бы в виде введения карточек.

Помимо муки, население по-прежнему волнуют и другие кризисы: с мясом продолжают твориться изумительные чудеса - за 1 р. 20 к. за фунт мяса можно найти без очереди: по таксе же ничего, кроме костей, не получить, да вдобавок еще приходится выслушивать издевательство приказчиков («от костей навар больше»); с каждым днем все большему количеству населения приходится поневоле отказываться от потребления мяса и переходить на более дешевые и легче добываемые продукты. К сожалению, число последних тает с каждым днем: достать в столице молока дешевле 35 коп. за бутылку нельзя, да и за 35 коп. оно будет очень неважным. Ветчина и колбаса стали недоступны по цене, сыр и масло тоже; мучных суррогатов не достать (макароны, вермишель, лапша достаются с большим трудом). Таким образом, обыватель сидит на хлебе с чаем, имея на обед щи без мяса из одной капусты, а на второе - селедку (что все же стоить не дешевле 40-50 коп.).

По мнению городских деятелей, ждать появления продуктов на столичном рынке - нечего; скорее возможно обратное явление - исчезновение того, что сейчас достается с таким трудом. В любой лавке хозяин жалуется на то, что нечем торговать; что товары привозятся с опозданием на несколько месяцев и в половинном размере по сравнению с требованием; что часто товары приходят в негодном виде или даже наполовину расхищенными по дороге. Отсутствие продуктов бросается в глаза всем и каждому: достаточно указать, что булочная, продававшая до войны 10.000 булок в день, теперь продает их не более 800, вследствие чего может торговать 2-3 часа в день.

То же самое наблюдается и в других лавках, торгующих предметами первой необходимости. Вновь обострился «сапожный голод»: сапог почти не имеется в продаже, особенно женских, на которые устанавливается очередь; нет в продаже галош, сукна, шерстяных изделий и пр.; холст, полотно дешевых сортов и др. материи также исчезли с рынка; бумага и книги, лампы и грелки аптекарские товары и мыло, и пр. и пр. достаются с трудом, после долгих поисков. Конечно, отсутствие товаров и закрытие ряда магазинов на каждой улице не может проходить бесследно для настроения населения: публика с тревогой смотрит на происходящее, по своему оценивая значение, например, того, что до войны за булками можно было ходить через дом, в 1916 году надо было ходить за две улицы, а ныне надо пойти на полдня в очередь к Филиппову; стоя в очереди, публика делает предположение, что через полгода за булками придется ходить «с Обводного на Невский».

Урезывая себя во всем необходимом, не имея возможности разумно тратить свои деньги, петроградский обыватель озлобленно бросает деньги на ненужные вещи, говоря: «все равно, ничего путного от этих денег не жди: мяса на них не купишь, так истратить их хоть на кинематограф, отвести там свою душеньку». Полуголодный обыватель с восторгом приветствует всякое проявление оппозиции, будет ли она направлена на городское самоуправление или кондукторшу трамвая, на министров или мародеров, на Правительство или на немцев, все равно. Отсутствие продуктов, не давая обывателю тратить деньги по его усмотрению, является главным фактором того озлобленного, на все брюзжащего настроения, которое овладевало всеми слоями столичного общества.

Но недостаток продуктов начинает уже серьезно тревожить обывателя: нельзя же каждый день вместо молока читать оппозиционную газету, а вместо мяса ходить в театр миниатюр. В результате обыватель волнуется и грозит пока неизвестно кому -«рассчитаться по окончании войны». Хуже и озлобленное настроение многосемейных, где дети голодают в буквальном смысле слова и где не раздаются другие голоса, кроме: «мира, скорее мира; мира во чтобы то ни стало». И эти матери семей, изнуренные бесконечным стоянием в хвостах у лавок, исстрадавшиеся при виде своих полуголодных и больных детей, пожалуй сейчас гораздо ближе к революции, чем г.г. Милюковы, Родичевы и К°; и, конечно, они гораздо опаснее, так как представляют собою тот склад горючего материала, для которого достаточно одно искры, чтобы вспыхнул пожар. С каждым днем все большее количество голосов требует в столице: «или обеспечьте нас продуктами, или кончайте войну». И эти массы — самый благодарный материал для всяческой, открытой или подпольной, пропаганды: им терять нечего от невыгодного мира.

Наступление Нового года, как известно, сопровождалось новой вспышкой дороговизны: осложнение внутреннего политического положения вызвало сильное колебание рубля, в результате чего оказалось, что многие товары вновь поднялись в стоимости на 50-100 и даже больше процентов. Политика недоверия к Правительству, пропагандируемая председателями прогрессивного блока в провинции, а конституционно-демократической (кадетской) партией и за границей, дает свои плоды: отдельные группы капиталистов, особенно еврейских, под влиянием слухов о реквизициях и репрессиях, вынули свои капиталы из торговых предприятий, следствием чего явилась новая заминка в торговле, все последствия которой не могут быть вполне учтены в данный момент: напр., целый ряд обществ, производивших доставку и перепродажу муки из провинции в столицу, вдруг стал ликвидировать свои дела и отказывается от новых контрактов, «ввиду неясности политического положения» и из боязни «потерпеть убытки в связи с колебаниями правительственного курса».

Конечно, сокращение торговых и банковых операций вызвало новую волну дороговизны, которая, поднявшись на юге, ныне докатилась до Петрограда, вызывая на своем пути полное расстройство продовольственной организации. Результатом этого было то, что в настоящее время вновь поднялись цены почти на все продукты, особенно же на те, производство и продажа которых зависит от компаний капиталистов: конфетные, молочные, мясные, рыбные, жировые, осветительные и др. продукты вновь повысились у оптовиков, что не может не отразиться и на розничных ценах. Сейчас биржевики упорно твердят о необходимости повысить цены на керосин, растительное масло, муку, мясо, рыбу, сахар и пр., причем на некоторые продукты (сахар, хлеб, мясо) цена и без того уже повысилась.
Но не только внутренняя политическая «неурядица» отразилась на внутреннем рынке: предложение Германией мира и отклонение союзниками этого предложения, а в последние дни - объявление Германией подводной войны, - привели к тому, что банковские круги стали спекулировать с игрой «на мир и войну», что вызвало приливы и отливы капиталов в банках, вследствие чего вновь нарушилось экономическое равновесие страны. Газеты полны сведениями о колебании цен на металлы в связи с последними дипломатическими новостями: колебание цен заставило продавцов не торопиться с заключением сделок и задерживать товары у себя, в ожидании более выгодного «момента».

Однако международное положение остается неопределенным: вместо фактов царят слухи, которыми руководствуются спекулянты, еще более возвышая цены на продукты; известие о начале подводной войны, отразившееся на иностранных биржах, вызвало среди петроградских коммерсантов сильное волнение и мечты «с момента, когда можно нажить деньгу, попридержав товар» (так оценили момент столичные оптовики - торговцы аптекарскими товарами, сразу объявившие о предстоящем подъеме оптовых цен на инструменты, привозившиеся из Англии). Оптовики, стесняемые банками в своих операциях, выражают уверенность, что к февралю цены на многие продукты поднимутся на 75-100 %, ввиду того, что сведения, поступающие из провинции о состоянии внутреннего рынка, очень неутешительны: повсюду царит анархия, цены бешено «прут кверху», продуктов не хватает, деньги «продолжают дешеветь»: «если Петроград хочет иметь товары, то он должен платить за них дороже провинции», - вот принцип, хорошо усвоенный всеми экспортерами товаров из провинции.

Еще большую опасность предстоящей дороговизны представляют отношения города и деревни, результатами которых является то, что города рискуют оказаться без хлеба. «Хлебные цены», о которых много и горячо спорили как газеты, так и различные учреждения, не обеспечили городам подвоза хлеба, который разыскивается с большим трудом и уступается крестьянами неохотно. Дороговизна городских товаров заставила крестьян припрятывать деньги, а также и не продавать хлеба, пока на него не будет «настоящей цены»; эти мечты о «настоящей цене», охватившие всю крестьянскую Россию, сделали то, что фактически ни один город не обеспечен в должной степени хлебом.

К этому прибавилось еще и то, что землевладельцы, не желая отдавать всю «военную прибыль» в руки капиталистов и фабрикантов, стали организоваться в одну партию с целью более дружного проведения высоких цен на хлеб. Одно это известие вызвало среди петроградского населения слухи о повышении цены на хлеб и содействовало огромному недовольству низших кругов, разжигаемому к тому же оппозиционной и левой прессой. Повышение цены на 1 к. с фунта и одновременное ухудшение продаваемого хлеба породило в Петрограде грязные слухи о предстоящем голоде и о введении «голодного хлеба» (по примеру Германии). Уже наблюдался ряд столкновений в мелочных лавках из-за того, что хлеб по 7 коп. продается плохо выпеченный и из негодной муки, с горьким привкусом; тут же продаются хлебы «формами» в 4 фунта по 10 коп. за фунт - очень хорошей выпечки и из свежей муки, что не может не вызывать недовольства недостаточных и малоимущих покупателей.

Итак, дороговизна, судя по всем признакам, должна в ближайшие дни усилиться: на некоторых продуктах повышение цен уже отразилось; мелочные торговцы жалуются, что оптовики повысили цену на все: там, где такса не позволяет увеличить оптовую цену, прибегают к накладным расходам — заставляют платить за упаковку и доставку товара, без чего не отпускают продукты. Некоторые товары мелочники предпочитают не иметь в продаже, дабы избежать споров с покупателями; напр., свечи и мыло, достигшие невероятной цены, почти нигде не продаются, хотя их на складах можно получить немало, но по очень высокой цене. Торговцы не перестают жаловаться на мародерство оптовиков, обыватель - на торговцев; однако, жалобы мало помогают делу и никого не успокаивают.

Картина дороговизны в настоящее время прямо-таки ужасна: молоко достигло 40 коп. (не стерилизованное), мясо 80-85 коп., грибы 6-7 и 8 р. за фунт, леденцы 2 р. (вместо 25 к. в 1914 г.) и т. д., причем в сравнении с декабрем 1916 года изменение цен рисуется в таком виде:

Цены повысились на:
картофель - на 25 %
морковь, брюква, репа - 35 %
капуста - 25 %
мясо - 20 %
колбаса - 50 %
ветчина - 60 %
масло (русское) - 15 %
сыр - 25 %
яйца - 20 %
молоко - 40 %
хлеб-15%
шоколад - 100 %
леденцы - 75 %
печенье и сладкая булка - 100 %
яблоки - 70 %
груши, апельсины - 150 %
материи - 50-60 %
обувь - 30 %
белье - 25 %
и т. д.


Конечно, рядовому обывателю этот новый прилив дороговизны совершенно не по карману: многие продукты совершенно исчезли из обихода даже не низшего класса населения; и обыватель с тоской спрашивает: «что же будет дальше? не настанет ли день, когда обывателю придется действительно голодать?» Все признаки предвещают, что подобный день может наступить в весьма недалеком будущем. И обыватель с отборной руганью набрасывается на всех действительных и мнимых виновников дороговизны.

http://istmat.info/node/22116 - цинк


Подписаться на Telegram канал colonelcassad

promo colonelcassad июнь 11, 17:10 172
Buy for 750 tokens
На днях пересекся в Севастополя с Максимом Григорьевым, которого хорошо знаю еще по 2014-2015 году, когда он подготовил два отличных отчета, где были задокументированы военные преступления, пытки и факты жестокого обращения со стороны ВСУ, СБУ и МВД Украины за 2014-2015 года…

  • 1
Жёсткая цензура, расстрелы спекулянтов и посредников, национализация. Либерализм это западный вирус, который надо безжалостно изничтожать.

И век назад ,был «креатив»,
Слова не те, но тот мотив.
(http://www.stihi.ru/2013/12/14/5060)

Edited at 2014-01-24 18:05 (UTC)

(Удалённый комментарий)
Навального повесить, Гоблина в полицию, Старикова носки шить.

А потом пришли большевики и всё испортили...

(Удалённый комментарий)
а что страшного, лозунг поражения собственному правительству в войне, вот действительно страшно, а потом гражданская война еще страшней

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
Что же за бардак творится в государстве если даже политическая полиция не в состоянии разобраться то ли продовольствия хватает просто оно хреново распределяется, то ли его реально не хватает. И кстати в докладе нет никаких предложений по исправлению ситуации.

Так то политическая полиция, а не экономическая.
:)

Революции в своих терминальных стадиях (а эта прокламация Хабалова именно на этой стадии была выпущена) предотвращены быть не могут. Но могут быть распылены. И только одним способом -- одномоментным физическим устранением всех значимых лидеров.

Ну, через пару месяцев появятся новые лидеры, ещё свирепее прежних. Идею-то не застрелишь.

Re: Жидо-666ольшевицкій переворотъ и голодоморы:

(Вежливо).
Простите, а не могли бы Вы убрать под ссылку свои дурацкие разукрашенные простынки, а еще лучше - завернуться в них и отчалить отсель куда-нибудь, например в баню или в дурдом?

= «попался русский медведь на выучку англичанину». =

Англичанка завсегда гадит!;-)

1. Ой, до чего ж всё похоже на "блокаду" Москвы в конце 80-х. Те же самые рецепты перехвата власти. Это была не совсем "объективно созревшая революционная ситуация", (вернее, вполне созревшая ПОЛИТИЧЕСКИ) а вот с экономической т.зрения это была СИЛЬНО ПОДОГРЕТАЯ, если не созданная во многом искусственно, революционная ситуация. Вообщем, то же самое, что и в конце 80-х, только еще и с войной.
2. Обращает на себя внимание прежде всего тот факт, что "обыватель" после 2-х лет войны абсолютно перестал понимать, за что же всё-таки РИ воюет. Вернее, у обывателя сложилось УСТОЙЧИВОЕ впечатление, что война ведется ради сверхприбылей тех, кому "война - мать родна". А еще обыватель видит, что этот контингент - в основном иностранцы, или "лица с еврейскими фамилиями"-граждане РИ, связанные с иностранным капиталом. То есть обыватель уже не "покупается" на разглагольствования о "братушках-сербах", о коварных германцах, о "прибитии щита к воротам Царьграда" и о прочих "официальных причинах" вступления РИ в войну.


Edited at 2014-01-24 21:45 (UTC)

  • 1