?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Распространить тоталитарную пропаганду Следующий пост
Вся эта сволочь струсила и разбежалась
Шепард
colonelcassad



По наводке историка rinatzakirov, контекстно-уместный фрагмент из интересной книги Никольского "Записки о прошлом" на тему Кровавого Воскресенья.
Текст примечателен не только личными впечатлениями автора, который в 1905 году руководил "Особым делопроизводством" при Военностатистическом отделе Главного Штаба и работал с агентурой, а его наработки позднее использовались как в работе дореволюционной разведки, так и созданного после 1917 года ГРУ.
В тексте упоминается тот самый полковник Риман, о художествах которого ранее уже рассказывалось в цикле публикаций о подавлении революции 1905-1907 годов.



http://colonelcassad.livejournal.com/846561.html - Карательная экспедиция в декабрьские дни
http://colonelcassad.livejournal.com/866195.html - Тоже герои - 1
http://colonelcassad.livejournal.com/868883.html - Тоже герои - 2

9 января 1905 года

В воскресенье 9 января 1905 года я с утра был в штабе, потому что были спешные дела. В это время, с разрешения гражданских властей, охраняемые полицией рабочие под водительством известного священника Гапона, революционера Рутенберга и других двинулись массами с иконами и хоругвями к Зимнему дворцу, желая выразить Государю свои пожелания.

Военные власти, как известно, воспротивились разрешенной демонстрации только накануне, когда за малостью оставшегося времени отменить шествие уже было невозможно. В то же время Государь с семьей уехал в Царское Село.

Жил я на Петербургской стороне. Когда я утром шел в штаб через Дворцовый мост и проходил мимо Зимнего дворца, то видел, что к Дворцовой площади со всех сторон направлялись части гвардейской кавалерии, пехоты и артиллерии.

Далее мной излагается то, что я наблюдал из окна здания Главного штаба.

Очень скоро почти вся площадь наполнилась войсками. Впереди стояли кавалергарды и кирасиры. Около двенадцати часов дня в Александровском саду появились отдельные люди, потом довольно быстро сад начал наполняться толпами мужчин, женщин и подростков. Появились отдельные группы со стороны Дворцового моста. Когда народ приблизился к решетке Александровского сада, то из глубины площади, проходя площадь беглым шагом, появилась пехота.

Выстроившись развернутым фронтом к Александровскому саду, после троекратного предупреждения горнами об открытии огня пехота начала стрельбу залпами по массам людей, наполнявших сад. Толпы отхлынули назад, оставляя на снегу много раненых и убитых.

Выступила и кавалерия отдельными отрядами. Часть из них поскакала к Дворцовому мосту, а часть — через площадь к Невскому проспекту, к Гороховой улице, рубя шашками всех встречавшихся.

Я решил уйти из штаба не через Дворцовый мост, а попытаться как-нибудь скорее выйти через арку Главного штаба на Морской улице до какой-нибудь боковой и далее окружным путем пройти на Петербургскую сторону. Вышел черным ходом через ворота, прямо выходящие на Морскую улицу. Далее — до угла последней и Невского. Там я увидел роту лейб-гвардии Семеновского полка, впереди которой шел полковник Риман.

Я задержался на углу, пока рота пересекла Морскую, направляясь к Полицейскому мосту. Заинтересованный, я шел по Невскому проспекту непосредственно вслед за ротой. Около моста по команде Римана рота разделилась на три части — на полуроту и два взвода. Полурота остановилась посредине моста. Один взвод встал справа от Невского, а другой — слева, фронтами вдоль реки Мойки.

Некоторое время рота стояла в бездействии. Но вот на Невском проспекте и по обеим сторонам реки Мойки стали появляться группы людей — мужчин и женщин. Подождав, чтобы их собралось больше, полковник Риман, стоя в центре роты, не сделав никакого предупреждения, как это было установлено уставом, скомандовал:

— Прямо по толпам стрельба залпами!

После этой команды каждый офицер своей части повторил команду Римана. Солдаты взяли изготовку, затем по команде «Взвод» приложили винтовки к плечу, и по команде «Пли» раздались залпы, которые были повторены несколько раз. После пальбы по людям, которые были от роты не далее сорока-пятидесяти шагов, оставшиеся в живых бросились опрометью бежать назад. Через минуты две-три Риман отдал команду:

— Прямо по бегущим пальба пачками!

Начался беспорядочный беглый огонь, и многие, успевшие отбежать шагов на триста-четыреста, падали под выстрелами. Огонь продолжался минуты три-четыре, после чего горнист сыграл прекращение огня.

Я подошел поближе к Риману и стал на него смотреть долго, внимательно — его лицо и взгляд его глаз показались мне как у сумасшедшего. Лицо все передергивалось в нервной судороге, мгновение, казалось, — он смеется, мгновение — плачет. Глаза смотрели перед собою, и было видно, что они ничего не видят.

Через несколько минут он пришел в себя, вынул платок, снял фуражку и вытер свое потное лицо.

Наблюдая внимательно за Риманом, я не заметил, откуда в это время появился хорошо одетый человек. Приподняв шляпу левою рукою, подошел к Риману и в очень вежливой форме попросил его разрешения пройти к Александровскому саду, выражая надежду, что около Гороховой он, может быть, найдет извозчика, чтобы поехать к доктору. Причем он показал на свою правую руку около плеча, из разодранного рукава которой сочилась кровь и падала в снег.

Риман сначала его слушал, как бы не понимая, но потом, спрятав в карман платок, выхватил из кобуры револьвер. Ударив им в лицо стоявшего перед ним человека, он произнес площадное ругательство и прокричал:

— Иди куда хочешь, хоть к черту!

Когда этот человек отошел от Римана, то я увидел, что все его лицо было в крови.

Подождав еще немного, я подошел к Риману и спросил его:

— Полковник, будете ли вы еще стрелять? Спрашиваю вас потому, что мне надо идти по набережной Мойки к Певческому мосту.

— Разве вы не видите, что мне больше не по кому стрелять, вся эта сволочь струсила и разбежалась, — был ответ Римана.

Я свернул вдоль Мойки, но у первых же ворот налево передо мною лежал дворник с бляхой на груди, недалеко от него — женщина, державшая за руку девочку. Все трое были мертвы. На небольшом пространстве в шагов десять-двенадцать я насчитал девять трупов. И далее мне попадались убитые и раненые. Видя меня, раненые протягивали руки и просили помощи.

Я вернулся назад к Риману и сказал ему о необходимости немедленно вызвать помощь. Он мне на это ответил:

— Идите своей дорогой. Не ваше дело.

Идти по Мойке я был больше не в силах, а потому пошел назад по Морской, зашел опять с черного хода в штаб, оттуда позвонил по телефону в управление градоначальника. Я попросил соединить меня с кабинетом градоначальника. Дежурный чиновник ответил, что его нет, но есть его помощник.

— Соедините, пожалуйста, с помощником. Я говорю из Главного штаба.

— Кто говорит? — спросил меня помощник градоначальника.

— Капитан Никольский из Главного штаба. Я сейчас был у Полицейского моста, там много раненых. Необходима немедленная медицинская помощь.

— Хорошо. Распоряжение сейчас будет сделано, — был его ответ.

Решил идти домой через Дворцовый мост. Подходя к Александровскому саду, увидел, что сад полон ранеными и убитыми. У меня не хватило сил идти вдоль сада к Дворцовому мосту. Перейдя площадь между войсками, я пошел мимо Зимнего дворца налево, по Миллионной улице, по Набережной реки Невы и через Литейный мост пробрался к себе домой. Все улицы были пустынны, я никого по пути не встретил. Огромный город, казалось, вымер.

Домой я пришел совершенно нервно и физически разбитым. Лег и встал только на следующий день утром. В понедельник я должен был идти в штаб, так как там меня ждали неисполненные в воскресенье спешные бумаги.

Проходя, как всегда, вдоль решетки Александровского сада, я увидел, что трупы и раненые были все убраны. Правда, во многих местах еще видны были мелкие части трупов, оторванные залповым огнем. Они ярко выделялись на белом снегу, окруженные кровью. Почему-то на меня произвел особенно сильное впечатление кусок черепа с волосами, каким-то образом приставший к железной решетке. Он, видимо, примерз к ней, и уборщики его не заметили. Этот кусок черепа с волосами оставался там в продолжение нескольких дней. На протяжении вот уже двадцати семи лет этот кусок является перед моими глазами.

Железная решетка сада, сделанная из довольно толстых прутьев, была во многих местах перерезана пулями винтовок.

Довольно продолжительное время сцена у Полицейского моста восстанавливалась в моей памяти в мельчайших подробностях. И лицо Римана вставало передо мной как живое. До настоящего времени вижу я женщину с девочкой и тянущиеся ко мне руки раненых.

Потом оказалось, что во время стрельбы вдоль разных улиц случайные пули убили и ранили нескольких лиц в их квартирах, находившихся на большом отдалении от мест стрельбы. Так, например, мне известен случай, что был убит сторож Александровского лицея в своей сторожке на Каменноостровском проспекте.

Через некоторое время мне пришлось в штабе разговаривать о происшествии 9 января с одним из высших начальников войсковых частей гвардии. Под влиянием яркого еще впечатления о кровавом событии я не сдержал себя и высказал ему свое мнение.

На мой взгляд, расстрел безоружных людей, шедших с иконами и хоругвями с какой бы то ни было просьбой к своему Монарху, была большая ошибка, которая будет чревата последствиями. Государю не следовало уезжать в Царское Село. Надо было выйти на балкон дворца, сказать успокоительную речь и поговорить лично с вызванными делегатами, но только из настоящих рабочих, прослуживших на своих заводах не менее десяти-пятнадцати лет. Теплое приветливое слово императора ко всей массе народа только подняло бы его престиж и укрепило бы его власть. Все событие могло обратиться в могучую патриотическую манифестацию, сила которой погасила бы голос революционеров. Расследованием было доказано, что все толпы народа шли к своему Государю совершенно безоружные. Народ хотел найти ответы на мучительные для них вопросы.

— Быть может, вы и правы, — ответил мне генерал, — но не забывайте, что Дворцовая площадь есть тактический ключ Петербурга. Если бы толпа ею завладела и оказалась вооруженной*, то неизвестно, чем бы все закончилось. А потому на совещании 8 января под председательством Его Императорского Высочества** и было решено оказать сопротивление силою, чтобы не допустить скопления народных масс на Дворцовой площади и посоветовать императору не оставаться 9 января в Петербурге. Конечно, если бы мы могли быть уверены, что народ пойдет на площадь безоружным, то наше решение было бы иное. Да, вы отчасти правы, но что сделано, того не изменишь.

http://www.hrono.ru/libris/lib_n/nklsk_evrei.html - цинк
http://www.rp-net.ru/store/element.php?IBLOCK_ID=30&SECTION_ID=294&ELEMENT_ID=2528 - купить за 90 рублей (бесплатных вариантов насколько я знаю в сети нет, только куча фрагментов и цитат оттуда)

Примечательно, но у Никольского примерно тоже самое мнение по этому вопросу, что и у барона Врангеля.



«Одно мне кажется несомненным: выйди Государь на балкон, выслушай он так или иначе народ, ничего бы не было, разве то, что царь стал бы более популярен, чем был… Как окреп престиж его прадеда, Николая I, после его появления во время холерного бунта на Сенной площади! Но Царь был только Николай II, а не Второй Николай…»

http://colonelcassad.livejournal.com/927081.html - Кровавое воскресенье (прошлогодняя статья по случаю, более подробно и объемно будет в следующем году по случаю 110-й годовщины Кровавого Воскресенья)

PS. Кстати, возник вопрос, сколько ни читал про Николая Карловича Римана, так ни разу не видел его фотографии. Пытался гуглить, но видимо плохо - тоже не обнаружилось. Есть ли сохранившиеся фото данного замечательного деятеля?

Подписаться на Telegram канал colonelcassad

романовы антихристы ))

Интересен сам факт стрельбы подданных "помазанника божьего" по рабам божьим, несущим образа божьи

Re: романовы антихристы ))

Вообщем речь идет о том как святой царь расстрелял Крестный ход:)

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
Все повторится, как фарс. Три провокатора от либералов затащат на Красную площадь толпу любопытных людей, где их, конечно не расстреляют, но добро отхуярят. А эти три провокатора будут в Англии давать интервью про жестокость рыжима...

Портрета Римана нагуглить, увы, не удалось. Вот, попался вместо него портрет другого полковника - Мина. Их имена в те годы шли в связке - Мин и Риман, Риман и Мин, оба "герои" тогдашних расстрелов. Мин за свои "подвиги" удостоился особого отличия - денежной премии "с присовокуплением царского поцелуя". А В. И. Ульянов назвал его "дикой собакой". Внешне, однако, довольно благообразен, как, вероятно, и Риман. Такими они были - тогдашние герои охранительства...

Какой то пупс. Грудка хилая, плечики за эполетами не видно. Чем то неуловимо напоминает нашего плюшевого.

Государь и господа офицеры своё потом получили.
Так что, иногда в истории торжествует и справедливость.

Да, с Риманом сложно. А вот фото его непосредственного начальника , командира Семеновского полка Мина Георгия Александровича есть. http://www.vinogradovo.com/people/min/ Тоже та еще сволочь...
"В декабре 1905 года Мин во главе Семеновского полка усмиряет Московское восстание. По воспоминаниям современников, Мин сам вызвался провести операцию, буквально уговорив Николая II отправить семеновцев на подавление бунта. Семеновский полк прибыл в Москву 15 декабря 1905 года, к новому году порядок в столице был восстановлен. Георгию Мину принадлежит знаменитая фраза, часто упоминаемая в любых описаниях тех событий: "арестованных не иметь и действовать беспощадно". Эта инструкция была дана и карательной экспедиции, действовавшей на Московско-Казанской железной дороге. Гергий Мин лично вручил полковнику Риману расстрельный список сотрудников железной дороги и некоторых рабочих из населенных пунктов вдоль дороги. В живых из этого списка остался 1 человек. " А вот тут про самого Римана http://www.vinogradovo.com/people/riman/

Сволочь фашистская ! Нерусь! Что ему русские люди !
Расстреливал на Сортировочной.
Братьев Молостовых, Ухтомского.

И это под вальсы Шуберта и хруст французской булки...

и какое лицемерие представить Николая второго к лику святых

Мой родной братец, либерал-космополит до мозга костей, всегда с пеной у рта доказывает что убийство царской семьи это ужас-ужас.И Николашка достоин канонизации именно по этому. При упоминании 9 января 1905 года стремительно переводит стрелки на умученых детишек царских. На аргументы о убитых женщинах и детях в Кровавое воскресение начинает плеваться и махать руками. Ебаный стыд короче.

Снявши голову...

... по волосам не плачут. Разумеется, Царю (именно и конкретно этому тряпке! не орел...) оставаться в Зимнем было нельзя. Ну, оставалось только жертвовать Зимним.
Итак, толпа на Дворцовой. Выходит Воейков и сообщает: штандарт видите? и я нет! значит, Государя дома нету. Давайте ваши бумаги, передам лично.
Варианты- фантастический, передается петиция, устраивается молебен и толпа мирно расходится. Вариант реальный- люцинеры убивают дворцового коменданта и майданят, возможно, захватывая Зимний. Вот тут-то и надо было не жалеть патронов...

Re: Снявши голову...

Вариант реальный- люцинеры убивают дворцового коменданта и майданят, возможно, захватывая Зимний.

Маловероятно, тащемта.
Начальные настроения в толпе были не за то, что-бы стрелять в переговорщика - пусть даже и только представителя государя.

P.S. Войков, Воейков... Как интересно, всё-таки, тасуется колода.

Петербургский градоначальник Трепов: "Холостых залпов не давать, патронов не жалеть".(1905 г.)

Ужасно. Это кровавое преступления царского режима.

Врангель ошибается. В шествии была масса провокаторов и, наверняка, люди с револьверами. Получили бы царя-мученика раньше.

Edited at 2014-01-09 12:26 (UTC)

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
Взгляд со стороны карателей-семёновцев:

[Отрывок из книги Мстиславского "Откровенные рассказы полковника Платова о знакомых и даже родственниках"]:

До сих пор он никогда не видел рабочих. То есть, наверное, их приходилось встречать на улицах, но он не замечал их. И даже 9 января, когда он замыкал шеренгами своего взвода дорогу уже поредевшим от конных атак, утомленным, бесстройным толпам на Екатерининском канале, у театра Яворской, и позднее на Загородном, толпы эти казались ему однотелым, бесформенным скопищем. Безликим. Сейчас он увидел их лица. Прямо в упор глядели глаза: холодные, глубокие... чужие, потому что ни одной его, грабовской, черты в этих лицах. Вражьи.

Он стиснул зубы злобой. Только сейчас он понял.

Голос Римана проговорил жестко:

— Вы еще долго, поручик? [112]

Грабов вытянул руку и схватил за бороду человека, смотревшего на него спокойней, как ему показалось, других. Человек коротким и сильным взмахом отбил руку. Риман засмеялся.

У Грабова потемнело в глазах. Он отступил на шаг и выкрикнул хрипло:

— Взвод! Ко мне... Коли!

Арестованные шарахнулись назад. Только двое остались. Тот, бородатый, и рядом с ним седой высокий старик. Грабов обернулся: шеренга взвода придвинулась к нему вплотную, колыша над плечами винтовки. Но ни один не взял «на руку», на изготовку к удару.

— В штыки! — повторил Грабов и задрожавшей рукой потянул шашку из ножен.

Никто не двинулся. Поручик увидел, как сквозь туман, бледное, напряженное лицо Римана, застывшие фигуры офицеров. И вдвинул назад безнадежным движением шашку.

— Отойдите в сторону, поручик. Вы мешаете людям исполнять вашу команду.

Не вынимая рук из карманов, Риман неторопливо шагнул и стал у правого фланга взвода.

— Бодарчук, Сидоров... Шаг вперед!

Два унтер-офицера, дрогнув, отделились от шеренги. Риман кивнул, не глядя, на стоявших рабочих:

— Коли!

Бодарчук побагровел, выкатил глаза... оттянул винтовку назад, совсем не по-уставному перехватив левой рукой ствол у самого дула, и ударил бородатого в середину груди, под ложечку. Рабочий шатнулся назад, справился и поймал дрожащими, но упорными черными пальцами штык. Унтер-офицер отскочил, выворачивая винтовку, и тяжелым — на этот раз уставным — ударом всадил оружие под полу короткого полушубка, в живот. Бородатый согнулся и сел. Рядом топнул нескладным выпадом Сидоров и тотчас, взметнув винтовку прикладом вверх, ударил вторично — уже в лежащего. Бодарчук повторил его прием. Звонко ударил о камень сорвавшийся — с удара в череп — окровавленный штык.

— Отставить!

Хрипло переводя дух, — глаза в землю! — унтер-офицеры зыбкой походкой отошли без команды в шеренгу, широко разомкнувшуюся при их приближении. Риман все той же неторопливой походкой подошел к бившимся на земле телам.

— Люди вашего взвода не умеют колоть, поручик Грабов! — раздельно проговорил Риман. — И вы понапрасну горячите людей. Сдайте командование взводом подпоручику Миниху. По возвращении из похода — пятнадцать суток ареста. — Он перевел глаза на арестованных. — Этих двух... стоило бы бросить подыхать собачьей смертью, которую они заслужили. Но так и быть, по христианскому милосердию... [113]

Он вынул револьвер из расстегнутой уже кобуры и быстрым движением, уверенным и твердым, выстрелил в голову старику. Бородатый метался, полковник не смог сразу поймать его на мушку. Досадливо хмурясь, он наклонился, поймал дулом висок и нажал спуск. Выпрямился и, опустив револьвер в кобуру, брезгливо сдернул с руки забрызганную белую замшевую перчатку.

Ревомендую полностью прочитать главу тут:

http://militera.lib.ru/prose/russian/mstislavsky/04.html

Вот, значить, как оно было...

... бедные пролетарии. Я, учась в ВКШ, писал диплом на тему "Непролетарские революционные организации Рогожско-Симоновского района города Москвы в революцию 1905 года".
И могу рассказать вам забавную историйку. Было это на заводе Гужона, выполнявшем военные заказы. Забастовал пролетарий: зачем в горячем цеху нет бачка с водой? Разумно, поставили им бачок и кружку на цепь посадили. Они тогда потребовали ставить кипяток...
Разумно, поставили титан-водогрей. Они потребовали к кипятку чай, сахар и баранки...
Начальство пошло и на это. Тогда пролетарии потребовали поставить бак с шампанским, непременно розовым... Пришел в цех мастер, недавний выпускник Императорского Технического училища. И стал их стыдить: тут русский солдат в Манджурии насмерть за Отечество бьется, кровью обливается, а вы что, тут япошкам помогаете?
Угадайте, чем кончилось.

(Удалённый комментарий)
В 17м году "захватывалка" развалилась - солдаты отказывались стрелять в народ.

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
Там вообще дело темное, царь, конечно, недостойный сопляк, но и Гапон - агент охранки

Святость Николая кровавого оценена РПЦ по делам его....

Не врите. Николай канонизирован по политическим мотивам РПЦЗ в 1981-м в Нью-Йорке, той самой РПЦЗ, которая прославила Гитлера, и анафемствовала РПЦ как "сергианство". В одно и то же время Сергий пишет поаменное воззвание к верующим о защите Отечества, а РПЦЗ-шные митрополиты прославляют "силу германского оружия" и Гитлера лично.
Путин объединил иуд из РПЦЗ с РПЦ, тем самым внеся раскол и совершив преступление. Впрочем, не единственное.