Previous Entry Поделиться Next Entry
Брестский вокзал
Дед в 1942 году
colonelcassad


Тут давеча Лебедев проиграл суд http://www.kp.by/daily/26591.4/3606722/, согласно которому он выплатил 1 000 000 рублей за то, что назвал Брест "городом-трусом"
Будет уместно по данному поводу процитировать кусок из известной книге Смирнова о том, как сопротивлялись красноармейцы в самом Бресте.

Брестский вокзал

Несколько лет назад за границей вышла книга воспоминаний известного гитлеровского диверсанта подполковника Отто Скорцени, военного преступника, который после разгрома фашистской Германии нашёл себе безопасное убежище во франкистской Испании. Это тот самый Скорцени, что в годы войны со своей шайкой отборных головорезов выполнял самые ответственные поручения Гитлера и его генералов: похитил у союзников арестованного Муссолини в 1943 году, а зимой 1945 года, переодевшись в американскую военную форму, во главе своих диверсантов сеял панику в тылах войск Эйзенхауэра в дни их поражения в Арденнах. Книга его, весьма саморекламная, так и называется «Легион Скорцени». На одной из её страниц есть любопытное упоминание о Брестской крепости.
Оказывается, Скорцени побывал в Бресте в первые дни войны и, видимо, имел самое прямое отношение к действиям гитлеровских диверсантов в нашей пограничной полосе. Впрочем, об этом он не обмолвился ни одним словом. Зато не лишена для нас интереса та оценка упорства защитников крепости, которая дана здесь. «Русский гарнизон цитадели, – пишет автор, – в буквальном смысле слова вёл борьбу до последнего патрона, до последнего человека». Скорцени рассказывает, как он однажды под огнём выполз на гребень крепостного вала и видел усеянный трупами гитлеровских солдат двор цитадели. И вдруг несколько ниже этого упоминания о крепости я наткнулся на строки, в которых описывалось событие, тогда ещё неизвестное мне.
«То же самое было в районе Брестского вокзала, – писал Скорцени. – Там войска противника сосредоточились в глубоких вокзальных подвалах и отказывались сдаваться. Как я узнал позже, пришлось затопить подвалы, так как оказались неудачными все другие попытки взять вокзал». Так из этих строк, написанных врагом, я узнал о том, что не только в крепости, но и на Брестском вокзале происходила упорная и, видимо, долгая борьба.

В 1955 году, приехав в Брест, я обратился в управление железнодорожного узла и просил свести меня со старыми служащими, работавшими на станции ещё до войны. Побеседовав с некоторыми из них, я наконец нашёл человека, принимавшего участие в событиях, о которых пишет Отто Скорцени. Это был старший диспетчер железнодорожного узла А. П. Шихов. Он провёл восемь дней в подвалах вокзала и оказался свидетелем этой упорной обороны. По его словам, вокзал защищали несколько десятков наших военных, во главе которых стояли какой-то лейтенант, политрук и старшина с голубыми, авиационными петлицами на гимнастёрке. Никаких фамилий А. П. Шихов не помнил и утверждал, что все, кто был в подвалах, погибли в боях. Я узнал от него некоторые подробности этих боев, но всё же и после нашей беседы с ним оборона вокзала по-прежнему оставалась «белым пятном».

Но вот год спустя почта принесла мне большое письмо от электромонтёра Ивана Игнатьева из города Ростова-на-Дону. Бывший сержант одной из авиационных частей, стоявших в 1941 году в районе Бреста, Иван Игнатьев случайно оказался в день начала войны на Брестском вокзале и стал участником его обороны. Он сражался там с группой товарищей по службе под командованием старшины – того самого, о котором вспоминал диспетчер Шихов. Игнатьев называл старшину Басовым и сообщал о нём немало интересного, а также подробно писал мне о многодневных боях за вокзал.

Позднее, пользуясь воспоминаниями Игнатьева, я рассказал об этой обороне по радио, и тогда откликнулись и другие её участники – капитан буксирного теплохода Днепро-Бугского пароходства Николай Ломакин, живущий сейчас в городе Пинске; инвалид войны Фома Зазирный из города Канева Черкасской области; когда-то зенитчик, а сейчас слесарь паровозного депо в Новгороде Анатолий Пинчук; бывший сержант авиационной части, ныне учитель из посёлка Новая Ляда Тамбовской области Алексей Русанов; житель Запорожья Владимир Дубинский; Игорь Кислов из города Орска Оренбургской области и т. д. Они дополнили картину, нарисованную Игнатьевым, новыми важными подробностями и помогли исправить одну допущенную им существенную ошибку – фамилию старшины, руководившего обороной, ростовчанин помнил неточно. На самом деле старшину звали не Басовым, а Павлом Петровичем Басневым, и он был родом из Ивановской области, где позднее мне удалось разыскать его родных.
Вот как складывалась история героической и трагической обороны Брестского вокзала по воспоминаниям её участников, обороны, которую с полным правом можно назвать родной сестрой славной защиты Брестской крепости.
В субботу, 21 июня, на вокзал Бреста прибыла группа сержантов одной из наших авиационных частей. Часть эта стояла в лагерях около границы, но команда была послана к месту постоянного расположения полка в местечке Пружаны Брестской области, чтобы там принять бойцов нового пополнения и начать с ними занятия. Командовал группой старшина-сверхсрочник Павел Баснев.

В Пружаны надо было ехать поездом, который отходил только в 6 часов утра на следующий день. Военный комендант станции приказал старшине и его товарищам переночевать на вокзале. Они погуляли по городу, посмотрели в вокзальном агитпункте кинофильм и остались на ночлег в этом же зале. Здесь же расположилась небольшая группа бойцов-зенитчиков, которые везли в свою часть партию сапог, полученных на складе в Бресте, и ночевало несколько других военных пассажиров, тоже ожидавших утренних поездов.
В полусумраке наступающего рассвета все были разбужены близкими взрывами. Выбежав на привокзальную площадь, Баснев и его спутники увидели широкое зарево в стороне границы и столбы снарядных разрывов, то и дело вскидывавшиеся на железнодорожных путях у вокзала. Сомнений не оставалось – началась война.

Прежде всего следовало позаботиться о боеприпасах – сержанты ехали со своими винтовками, но патронов у них было мало. Баснев кинулся назад, в вокзал, разыскивать военного коменданта. К счастью, на вокзале оказался небольшой склад оружия и боеприпасов железнодорожной охраны, и через полчаса маленький отряд старшины и ещё несколько групп наших бойцов в полной боевой готовности заняли оборону на западных подступах к станции, чтобы прикрывать отправку поездов на восток.
Между тем вокзал заполнялся людьми. Из города сюда сбежались местные жители, семьи военных в надежде уехать на поезде в сторону Минска. Но немецкие снаряды то и дело рвались на путях, и удалось отправить лишь два-три коротких состава, погрузив только малую часть пассажиров, которые все прибывали.

Звуки перестрелки постепенно приближались. Потом показалась группа пограничников, отступавших от железнодорожного моста на границе. Они присоединились к Басневу и его товарищам.
Вслед за тем на дороге, ведущей к вокзалу, раздался треск моторов, послышались пулемётные очереди, и наши бойцы впервые увидели своих врагов. Десятка два немецких мотоциклистов с пулемётами на колясках мчались к станции, иногда постреливая по сторонам, видимо больше для острастки.
Их подпустили почти вплотную и встретили дружным залпом. Колонна резко затормозила, словно наткнувшись на невидимую преграду. Машины опрокидывались, съезжали в кювет, стараясь развернуться. В несколько минут всё было кончено, и едва ли половина мотоциклистов успела на полной скорости умчаться назад.
Победа воодушевила людей, но радоваться было рано. Не прошло и часа, как издали снова послышался шум моторов. На этот раз противник оказался посерьёзнее – к вокзалу подходили немецкие бронетранспортёры с автоматчиками. Силы были неравными – с одними винтовками бойцы не могли долго держаться против бронированных машин. Пришлось отойти в здание вокзала и отстреливаться из окон.
Вокзальные помещения уже были забиты людьми – главным образом женщинами и детьми. Между тем снаряды все чаще падали у вокзала и раза два пробили стеклянный потолок зала ожидания; появились убитые и раненые среди пассажиров. Надо было искать более надёжное убежище.

Под всем зданием Брестского вокзала раскинулась обширная сеть подвалов, разделённых как бы на отсеки бетонными перегородками. Сюда, в эти помещения – тёмные или полутёмные там, где они освещались небольшими окнами, выходящими наружу на уровне земли, – хлынула толпа людей, скопившихся на вокзале, заполняя все подземные отсеки. И сюда же, теснимые врагом, вскоре вынуждены были отойти и военные. Теперь сам вокзал был в руках гитлеровцев, а внизу, под ним, около сотни наших бойцов держали оборону, поражая противника выстрелами из подвальных окон.
Немцы сделали попытку ворваться в подвал через дверь, ведущую туда со стороны вокзального ресторана. Но как только офицер и группа солдат открыли дверь и спустились на несколько ступенек по лестнице, из тёмной глубины подвального коридора грянули выстрелы. Офицер и один из солдат упали убитыми, а остальные опрометью кинулись бежать назад. В этот день немцы уже не пытались войти в подвалы и лишь два или три раза через рупоры обращались к осаждённым с призывом сдаться в плен и выжидали, надеясь, что обстановка заставит советских бойцов сложить оружие. А обстановка и в самом деле становилась критической.

Многие сотни мирных людей – детей, женщин, стариков – тесно набились в отсеки подвалов. Говорят, что здесь собралось вначале до двух тысяч человек. Дети плакали, женщины порой бились в истерике, мужчины, растерянные и подавленные, не знали, что предпринять. И только горсточка военных с винтовками и гранатами, то и дело стрелявших из окон, без колебаний выполняла свой долг, свою боевую задачу. Этот подвал стал их боевым рубежом, и они были готовы стоять тут насмерть.
Но чтобы оборона была крепкой, ей необходим крепкий тыл. А тыл подземного гарнизона, хотя его трудно назвать так – ведь он был здесь же, где и фронт, – этот «тыл» отнюдь не способствовал укреплению обороны подвала. Все эти растерянные, охваченные тревогой люди, подверженные панике женщины, голодные, плачущие ребятишки создавали атмосферу крайней нервозности, невольно угнетавшую бойцов. Как ни зорко наши стрелки сторожили окна, все же гитлеровским солдатам удавалось иногда незаметно подобраться сбоку и забросить гранату то в одно, то в другое помещение. Гранаты рвались в толпе пассажиров, убивали, ранили детей, женщин, и каждый раз при этом возникала такая паника, что военные лишь с большим трудом наводили порядок. Да и кормить эти сотни людей было нечем – маленький склад вокзального буфета, находившийся здесь, наполовину растащили, прежде чем его успели взять под охрану. Впрочем, все равно для такой массы народа продуктов не хватило бы даже на день.
Выход оставался один – отправить всех штатских наверх, в немецкий плен. Тут, в подвалах, их все равно ожидала смерть от пуль, от гранат врага и от голода. В плену они могли уцелеть и сохранить своих детей. И штатским было приказано выходить. Исключения допускали только для коммунистов – по предъявлению партийного билета им разрешали остаться и вручали оружие.

К утру 23 июня подвал опустел. Теперь здесь остались только те, кто защищал его с оружием в руках, – всего около сотни человек. Военный комендант станции, очевидно, был убит ещё во время боя на привокзальной площади, и командование принял на себя какой-то молодой лейтенант-артиллерист, который недавно окончил училище и ехал через Брест к первому месту своей службы. К сожалению, никто из уцелевших защитников вокзала не помнил его фамилии: все звали лейтенанта просто по имени – Николай. Неизвестна была и фамилия политрука Кости, ставшего комиссаром этого подвального гарнизона. Третьим организатором и руководителем обороны был старшина Павел Баснев. Потом, уже в последние дни боев, он болел, порой не мог даже ходить, и его заменяли тогда сержанты Федор Гарбуз и Алексей Русанов. Рассказывают, что вместе с военными в подвалах осталась одна женщина, по имени Надя. Кое-кто вспоминает, что якобы до войны она работала следователем Брестской прокуратуры. Надя взяла на себя уход за ранеными, как ни трудна была такая задача в этих тяжких условиях.Не было ни медикаментов, ни бинтов. Но многие пассажиры, отправленные наверх, оставили в подвалах свои чемоданы. Там нашлось бельё, которое и пустили на бинты.

В первые дни не было и воды. Лишь кое-где на полу зеленели затхлые, вонючие лужи. Эту воду цедили через ткань и пытались пить, хотя каждый глоток вызывал тошноту. Потом бойцы обнаружили под потолком подвала колено водопроводной трубы и с трудом сломали его. Теперь у осаждённых появилась питьевая вода. Немного лучше обстояло дело с едой. В складе буфета ещё оставались ящики с печеньем, конфетами и мешки с кусковым сахаром. При строгой экономии этих запасов могло хватить более или менее надолго. Но уже вскоре положение изменилось к худшему.Весь первый и второй день гитлеровские агитаторы через рупоры пытались уговорить подвальный гарнизон прекратить сопротивление, обещая ему «почётную» капитуляцию. Чтобы смутить осаждённых, передавались ложные известия о падении Москвы и Ленинграда, о том, что Красная Армия повсюду прекратила сопротивление. Впрочем, последнее доказать было трудно: совсем близко от вокзала, километрах в двух-трех к юго-западу, не умолкая, гремело сражение – слышались орудийные выстрелы, взрывы снарядов и бомб, взахлёб строчили пулемёты. Это дралась окружённая Брестская крепость, и сознание того, что рядом ведут борьбу товарищи, помогало защитникам вокзала стойко сносить все обрушившиеся на них испытания. На третий день противник перешёл от уговоров к угрозам. Осаждённым предъявили ультиматум – в течение получаса сложить оружие, иначе будут применены «крайние меры». Убедившись, что этот ультиматум не принят, враг начал действовать.

Сверху, из вокзального зала, сапёры пробили отверстие в один из отсеков подвала. Через дыру туда вылили несколько вёдер бензина и следом бросили гранаты. Отсек был охвачен огнём. К несчастью, это оказалось помещение продуктового склада – защитникам подвалов грозила опасность остаться без пищи. И они бросились спасать продукты. Но вынести успели только несколько ящиков с печеньем и карамелью – всё остальное сгорело. С трудом удалось остановить и распространение пожара в сторону отсеков, занятых гарнизоном. Огонь пошёл в другую сторону – к вокзальному ресторану. Немцы спохватились – пламя грозило всему зданию вокзала. К перрону срочно пригнали паровозы и из шланга принялись заливать огонь. А гарнизон подвала продолжал держаться.
Новые попытки проникнуть вниз не дали результатов. Теперь против входной двери осаждённые устроили баррикаду из мешков с сахаром. Укрываясь за ней, бойцы встречали залпом каждого, кто открывал дверь. А у всех окон по-прежнему день и ночь дежурили стрелки, подстерегая зазевавшихся гитлеровцев. Огонь из подвалов мешал немцам – они торопились наладить движение поездов через Брест. Сапёры получили приказ закрыть эти окна снаружи. Им приходилось подкрадываться к каждому окну сбоку и стараться неожиданно прикрыть чем-нибудь оконную амбразуру. Иногда это не удавалось сделать сразу и бесшумно. Тогда из окна вылетала граната – сапёры всё время несли потери. В конце концов им удалось заложить все окна толстыми листами железа, шпалами и рельсами. Но стрелки ухитрялись отыскивать какие-то щели или пробивали рядом маленькие амбразуры и продолжали стрелять, хотя, конечно, уже с меньшим успехом; немцы теперь могли вести восстановительные работы. На пятый или шестой день последовал новый ультиматум врага. Теперь гитлеровцы угрожали защитникам подвалов газами. И хотя противогазов было всего несколько штук, эта угроза также не возымела действия. Приоткрывая заложенные окна, гитлеровские солдаты начали бросать в подвалы бомбы со слезоточивым газом и химические гранаты. Едкий газовый туман заволок подвальные отсеки. Люди кашляли, задыхались, нестерпимо резало глаза, и те, у кого не было противогазов, могли спасаться от удушья лишь одним способом – какой-нибудь кусок ткани мочили в воде и, закрывая лицо, дышали сквозь него.
Газовая атака длилась несколько часов. К счастью, погибли при этом немногие. Газ, видимо, находил какие-то выходы наружу, и концентрация его постепенно уменьшалась. Мало-помалу воздух очистился. Гарнизон подвалов продолжал борьбу.
Положение осаждённых становилось все более тяжёлым. Но сдаваться никто не собирался. И так же, как защитники Брестской крепости, этот подвальный гарнизон жил одной надеждой на то, что вот-вот с востока подойдут наши войска и снова отбросят врага за Буг, за линию границы. Они не представляли себе, как далеко за эти дни ушёл фронт, как несбыточны все их надежды. А голос сражающейся крепости как бы звал их к борьбе, подбадривал, укреплял их волю и упорство.
Между тем враг торопился покончить с этой горсточкой упрямцев, засевших в подвалах вокзала. Защитники вокзала заставляли немецкое командование держать на станции отряд солдат, и им то и дело удавалось сквозь щели в забитых окнах подстрелить какого-нибудь офицера. Не помогали ни уговоры, ни ультиматум, ни огонь, ни газы. И тогда было решено затопить подвалы водой. Было открыто одно из окон, и в подвал просунули брезентовый шланг. Вода шла весь день, всю ночь, весь следующий день. Защитники подвала попробовали отгородить этот отсек от остальных, устроить своеобразную плотину. В двери поставили большой лист железа и обложили его мешками с мелом, хранившимся здесь, в подвалах. Но вскоре вода размыла мел, и плотина была прорвана. Вода медленно распространялась по всем отсекам, и уровень её неуклонно поднимался. Тогда стали отдирать доски деревянного пола, кое-где настеленного на бетоне, и строить из них подмостки вдоль наружной стены, чтобы с этого настила по-прежнему охранять окна.

А вода поднималась. Подвалы Брестского вокзала устроены так, что пол находился на разном уровне – есть более глубокие и более мелкие отсеки. В одних вода стояла по колено, в других уже доходила людям до пояса, а были и такие помещения, где человек погружался по горло или даже не доставал дна. По неосторожности от воды не уберегли остатки продуктов. Погибло все печенье, а карамель превратилась в сплошной мокрый и липкий ком, от которого отщипывали по кусочку ежедневный «паек».
Наконец вода перестала прибывать. Говорят, что в районе станции вышел из строя водопровод, и поэтому затопить подвалы доверху немцам не удалось. И из этих залитых подвалов по-прежнему раздавались выстрелы.
Тогда озлобленные этим упорством враги прибегнули к последнему, уже издевательскому средству. К вокзалу одна за другой стали подъезжать машины, нагруженные нечистотами, которые сливали в окно подвала.
Трудно представить себе страшную картину этих последних дней обороны вокзала. В темноте, с трудом дыша воздухом, пропитанным запахом нечистот и смрадом гниющих трупов, увязая по пояс или по грудь в отвратительной зловонной жиже, в которой плавали раздувшиеся мертвецы, молчаливо бродили люди, исхудавшие, шатающиеся от голода и болезней, но продолжающие сжимать в руках винтовки. У них уже не было никаких надежд на то, что их выручат из осады, и только бешеная ненависть к врагу да гордое, упорное желание не подчиниться его злой воле даже ценою своей жизни – только эти чувства ещё заставляли их жить и бороться, как заставляли они драться и героев Брестской крепости.Их уцелело к этому времени всего два-три десятка человек, самых выносливых, самых стойких. И они понимали, что долго не продержатся. Мысль о плене была им ненавистна. Выход оставался один: попробовать пробиться из осады с боем – постараться подороже продать свою жизнь в этом бою.Но дверь, выходившую в ресторан, немцы плотно забили снаружи, а все окна были заложены листами железа и шпалами. Казалось, осаждённые наглухо заперты в этом бетонном ящике.К счастью, с бойцами почти до конца обороны оставался какой-то железнодорожник, хорошо знавший и вокзал и станцию. Он вспомнил, что в другом конце здания находится такое же подвальное помещение котельной и там есть дверь, ведущая наружу.

Под потолком подвалов тянулись, уходя во все стороны, узкие и извилистые обогревательные ходы – циркулируя по этому лабиринту, тёплый воздух зимой обогревал полы в вокзальных помещениях. Ходы эти были достаточно широки, чтобы по ним мог проползти человек. Несколько бойцов отправилось в разведку и сумели отыскать путь в котельную. Там действительно оказалась дверь. Снаружи она тоже была забита шпалами, но ночью её все же удалось открыть. Дверь выходила в сторону, противоположную перрону, на запасные пути, и к тому же сверху была прикрыта бетонным козырьком, тянувшимся вдоль всего здания вокзала. Отсюда и решили прорываться на следующую ночь – на исходе второй недели обороны. Весь следующий день с помощью железнодорожника, на память знавшего окрестности станции, обсуждали подробный маршрут прорыва. Надо было от двери пробраться под бетонным козырьком к дальнему углу здания, оттуда перебежать запасные пути, перелезть через станционную ограду и северовосточной окраиной выходить из города.
Около двадцати человек под командованием лейтенанта и старшины Баснева шли на прорыв. Троих – сержанта Игнатьева с двумя бойцами – оставляли на месте. Они должны были притаиться на трубах под потолком подвала, ничем не выдавая себя, и осторожно выбраться, когда немцы снимут охрану.Глубокой ночью, распрощавшись с остающимися, защитники подвалов один за другим вышли наружу через дверь котельной. Несколько минут спустя Игнатьев и его товарищи услышали выстрелы, разрывы гранат, крики «ура!». Потом всё смолкло. И трудно было решить, прорвались ли защитники вокзала сквозь кольцо врага или все пали в неравном бою. На следующее утро немцы открыли заложенные окна подвалов. Внутрь помещений с перрона бросали гранаты, чтобы убедиться, что никого не осталось внизу. Потом охрана была снята.

На вторую ночь Игнатьев с бойцами выбрались наружу, перелезли станционные пути и нашли приют в домике одного из местных жителей на окраине Бреста. Отдохнув и подкормившись, они через несколько дней двинулись на восток, в сторону фронта.
Теперь нам известно, что основная группа защитников вокзала тоже сумела выйти из кольца осады, хотя часть людей при этом погибла. Лейтенант Николай и старшина Павел Баснев оказались в числе уцелевших. Первую ночь беглецы, пережидая погоню, сидели в каком-то болоте за окраиной города, а два дня спустя, переодевшись в одной из деревень в штатское платье, пришли в район Жабинки. Там им пришлось разделиться: в деревнях повсюду стояли немецкие войска и большая группа мужчин была бы сразу взята на подозрение. Лейтенант с политруком Константином пошёл в одном направлении, Баснев с сержантом Фёдором Гарбузом – в другом. С тех пор остаётся невыясненной судьба этих людей. Мы знаем только, что Павел Баснев не вернулся с войны: то ли погиб он в стычке с гитлеровцами, когда пробирался к фронту, то ли попал в фашистский плен и там принял смерть.

Только гораздо позже, осенью 1963 года, когда эта глава книги была опубликована в журнале «Молодая гвардия», я получил письмо от Константина Борисенко, каменщика зонально-опытной станции в Бахчисарайском районе Крымской области. Бывший заместитель политрука артиллерийской противотанковой батареи, он был послан в командировку в Брест, оказался на вокзале в день начала войны и стал одним из защитников станции. Он-то и был тем политруком Костей, о котором вспоминают участники этой обороны. От него я наконец узнал и фамилию лейтенанта, руководившего обороной. Это был непосредственный начальник Борисенко, командир артиллерийского взвода Николай Царёв. Вдвоём с ним Борисенко шёл к фронту, и вместе они попали потом в руки гитлеровцев. Они потеряли друг друга из виду в гитлеровском лагере, и К. М. Борисенко ничего не знает о судьбе своего командира. Он даже не помнит сейчас, откуда родом был Николай Царёв. Будем надеяться, что и это удастся впоследствии выяснить.
В Бресте, в центре разросшейся и оживлённой станции, стоит теперь новый красавец вокзал, построенный несколько лет назад. Но в земле под этим высоким красивым зданием по-прежнему тянутся те же бетонные отсеки подвалов, где в первые дни войны шла эта удивительная трагическая борьба, не менее упорная и стойкая, чем борьба героического гарнизона Брестской крепости.

http://www.e-reading.club/book.php?book=53004 - читать книгу "Брестская крепость" (саму книгу рекомендую к прочтению - очень сильное впечатление оставляет)

Такие вот "трусы".


Записи из этого журнала по тегу «Брест»

  • Некрасивое "Мужество"

    Коротко на тему истории с рейтингом CNN на тему "некрасивых памятников". Разумеется, опросы могут быть разными, но тут как в истории с…

  • Рецензия на крепость

    Спрашивают, когда же будет рецензия на "Брестскую крепость". Отвечаю, сегодня иду на просмотр в кинотеатр (благо есть свободное окно),…


Разместить за 770 жетонов
Когда Фабрис сообщил друзьям, что едет в Россию, они назвали его сумасшедшим. Но его это не остановило, и камерунец - выпускник Кембриджа прожил в России уже два года. Он очень хочет поменять мнение иностранцев о России. Еще Фабрис - студент, которого выбрали представителем Екатеринбурга на…

Праздное обсуждение

Тогда было иное государство, "бомбами Ленина" усыпанное,
никакого отношения к белозвяздатой армии кремлеманергеев не имеющее.

От слов холопа, сдавшегося мелкой подстилке фашистиков, Манергею, -
история совершенно не изменится, разве что будет хохотать
над обезьянами банановой республики...:)

Edited at 2016-10-07 11:22 (UTC)

Интересно было бы узнать линию защиты Татьяныча. Хе-хе

Ну он неоднократно утверждал, что там крепость-герой, а не город.

Пожалуй, РФ, как правовое государство даст фору многим "цитаделям демократии".
Тот же казус с доской мунергейма, похоже, рассматривают в плоскости сухой буквы закона.
Так же и с Лебедевым.

dura lex sed lex

В Бресте вокзал красивый, и, всё-таки, не новострой.

Просто-таки сияет чистотой и шикарным антиквариатом.

Ну и, надо сказать, вот такие мемориальные доски на нем имеются:



Слава Батьке Лукашенко

Манергеевичу Путину, прибившему доску Манергею - позор (мягко говоря)...:)

ОБД "Мемориал"...

" то ли попал в фашистский плен и там принял смерть"

http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=69753308

Возможно, именно так. Попал в плен и погиб 23 октября 1941 года.

Белогвардейское ТВ, много чему научит наших детей

Очень жаль, что наши дети не знают, про этих ребят, про молодую Гвардию, про подвиги тех простых людей.
Они видят по ТВ и интернету разврат чернуху и пустые фильмы, про как за дорого себя продать. А да и фашитста танцующего, с русской девушкой, как ни в чем не бывало, будто не было этих миллионов убитых, поколеченных, замученных голодом.
И Соловьев объясняющий "быдлу", что прикола то они не поняли. Что все норм, надо быть проще.

(Удалённый комментарий)
По Бресту. Бывал в Крепости в 60-г.г. пионером и позже. Недалеко от Бреста живут родственники. Слышал много неоднозначных оценок того что произошло 22 июня 1941 г.
Советую современную книгу (хороший трехтомник с иллюстрациями и подлинными фотографиями) о данных событиях. Сайт авторов: brestjf.ru Много интересного и ранее неизвестного.

Edited at 2016-10-07 11:31 (UTC)

Копайте, оценивайте

Только помните: обезьнам-оценщикам из банановой республики,
скачущим на развалинах цивилизации, это совершенно ненужно...:)

Почему на Красной Площади указана Брестская Крепость, а не город Брест?

Потому что крепость была основным узлом сопротивления и сопротивлялась дольше города. В Бресте очаги сопротивления были подавлены в течении 7-10 дней, последние защитники Брестской крепости держались более месяца.

А Татьяныч-то тут причём? У нас вродь свобода слова, закона об отрицании героизма города Бреста не принято. Он высказал своё мнение. Оно может быть сколь угодно идиотским, но осуждать за это - перебор.Чай не Украина пока ещё. Так что аппеляция однозначно и до Страсбурга если что идти надо. Ещё интересное,если не брешет. http://tema.livejournal.com/2334293.html

Если так и есть, как пишет Лебедев, то конечно это хрень полная - если деньги отсудили. то они должны пойти ветерану.

(Удалённый комментарий)
Тема ведет себя как охамевший отпрыск "влиятельной" хамки Таньки Толстой. С ним надо по-хорошему не судиться, а просто набить ему как следует морду.

Брестская крепость - крепость-герой. Это факт.
Вокзал Бреста - вокзал-герой. Доказано.

А что с самим Брестом? Его кто-то оборонял? Были городские бои с наступающими фашистами?

Были и в городе. Подробнее у того же Смирнова.

Все же Стафеев отказывался свернуть работу военкомата до получения приказа. Он лишь поручил нескольким командирам организовать отправку в тыл женщин и детей. Однако достать в городе машины было необычайно трудно. После долгих поисков удалось пригнать только один грузовик, куда посадили небольшую часть женщин и детей, заполнивших уже весь ленинский уголок военкомата.
Машина едва успела выскочить из города – на Московской улице её обстреляли немецкие автоматчики, и двое детей оказались убитыми. Первые отряды фашистов уже проникли в город, и очереди автоматов раздавались все ближе к военкомату.
Становилось ясно, что выбраться из города, особенно вместе с семьями, не удастся. Пришло время подумать об обороне, а оружия у защитников военкомата почти не было, если не считать пистолетов у майора Стафеева и трех-четырех других командиров. К счастью, по улице в это время проезжали грузовики какой-то воинской части, отступавшей из города. Они были нагружены боеприпасами и оружием – вывозили один из складов. Командир, сопровождавший колонну, охотно согласился поделиться своими запасами, и солдаты сгрузили у военкомата несколько ящиков с патронами и гранатами.
Люди вооружились вовремя. Меньше чем через час во дворе раздались первые очереди – фашистские автоматчики подошли сюда. Вскоре здание было окружено, и началась осада.
Стафеев расставил людей у окон, организовав круговую оборону. Гитлеровцы попытались подойти к зданию, но, потеряв десяток солдат, были отбиты. Тогда, прячась за забором и в соседних домах, они принялись обстреливать военкомат. Время от времени они подползали ближе и из кустов, росших неподалёку от дома, бросали в окна гранаты. У осаждённых появились убитые и раненые. Ленинский уголок теперь превратился в санитарную часть, где военкоматский врач с помощью женщин делал перевязки.
Положение осложнялось с каждым часом. Огонь врага усиливался, гранаты все чаще влетали в окна. Один за другим люди выходили из строя, в ленинском уголке громко стонали раненые, плакали голодные, испуганные дети. Все чаще над кварталом, где находился военкомат, летали немецкие самолёты, и, стоило им сбросить на дом бомбу, люди были бы погребены под развалинами. К счастью, пока что поблизости не упало ни одной бомбы – противник бомбил главным образом крепость и какие-то другие объекты в окрестностях города.
Вдобавок вскоре был тяжело ранен майор Стафеев. Его перевязали, и лёжа он продолжал руководить обороной. По его приказу служащие военкомата начали уничтожать документы.
День уже клонился к вечеру. Посоветовавшись с майором, командиры решили отправить в плен женщин с детьми – держать их дольше в этой обстановке было нельзя: трагический исход обороны не вызывал сомнений. Женщинам дали белый флаг, и с детьми на руках они пошли на улицу. Но едва эта группа скрылась за воротами, как там застрочил немецкий пулемёт, послышались крики и стоны. Мужчины, бледные, взволнованные, прислушивались, стоя у окон. Кто из их близких погиб под пулями, кто уцелел – обо всём этом они могли только гадать. А автоматчики уже снова пытались подойти к дому, и бой возобновился.
Но теперь возникла новая и уже непреодолимая трудность – кончались боеприпасы. Ещё одна-две атаки немцев, и запас патронов будет исчерпан. Надо было решать свою судьбу.
Оставалось только одно – попробовать прорваться сквозь кольцо врага, неся с собой раненых. Надежды на успех этого прорыва почти не было, но другого выхода, кроме плена, никто не мог предложить.
Прорываться решили в разные стороны, чтобы рассредоточить внимание противника. Каждая группа несла с собой часть раненых. Воспользовавшись недолгим затишьем, все попрощались друг с другом и кинулись сквозь кусты к забору, ограждавшему двор военкомата. И тотчас же навстречу бегущим ударили пулемёты и автоматы немцев.
Часть людей погибла, когда они перелезали через заборы и помогали перебраться раненым. Другие тут же были захвачены в плен. Раненых гитлеровцы добивали на месте. Так был убит и майор Стафеев.

http://www.e-reading.club/chapter.php/53004/33/Smirnov_-_Brestskaya_krepost%27.html

Оборона была героическая, но ...

, несмотря на моё уважительное отношение к книге Смирнова "Брестская крепость" факты несколько отличались от прозы

1) В Бресте сопротивление оказывали
- вокзал
- военкомат
- управление НКГБ
- штаб 42-й стрелковой дивизии

2) Организаторы обороны вокзала:
- Андрей Воробьев
- Николай Тимченко
- Лев Елин

Финал обороны вокзала



Детальное расследование фактов в ходе поисковой работы можно посмотреть здесь
http://fortification.ru/forum/index.php?topic=3399.0

Edited at 2016-10-07 11:43 (UTC)

Re: Оборона была героическая, но ...

Ну так это сильно со Смирновым не расходится - большая часть защитников погибла или попала в плен. Просто он был первым кто раскопал эту историю и ввел в ее широкий научный оборот. Понятное дело, что всей фактуры у него не было.

А в настоящее время Лукашенко борется за удешевление нефти и газа и в очередной раз безрезультатно пытается договориться с Ираном о поставках дешёвой нефти на белорусские НПЗ, испытывающие голод от недопоставок из России. «Мы телепаемся, уже несколько месяцев не можем договориться по цене на газ. В связи с этим Россия снизила поставки нефти в Белоруссию. Мы это воспринимаем как давление на Белоруссию, но давления я не потерплю, и белорусы тоже», — заявил президент Белоруссии.

Интересный



Edited at 2016-10-07 12:55 (UTC)

удалите этот пост. В нём реклама орёт
и забаньте его
и удалите все посты из журнала

Лауреатом Нобелевской премии мира стал президент Колумбии

Перед награждением все присутствующие выкурили трубку мира, привезенную президентом Колумбии.

Какой-то Лебедев. Кто эти люди? ©

Ну, началось: Володин призвал все страны объединить усилия в борьбе с терроризмом

Большое спасибо за инфу, у меня там двоюродный дед, брат бабушки пропал без вести. Служил в Бресте. Сердце разрывается, когда пытаешься представить какие муки они там пережали, но не сдались. Русские и украинцы, мы ведь один народ, не нужно больше стрелять друг в друга.

Беспредел в кадыровском кубловнике
Спикер парламента Чечни Магомед Даудов, известный как Лорд, избил и. о. председателя Верховного суда республики Тахира Мурдалова, сообщает «Кавказ.Реалии», ссылаясь на источники в Грозном. По данным издания, Даудов накануне прибыл к зданию суда с кортежем из десяти машин, около 40 человек оцепили здание суда и Даудов зашел в кабинет Мурдалова. «Спикер стал избивать и. о. председателя, требуя чтобы тот написал заявление об увольнении по состоянию здоровья. Мурдалов, как сообщают наши источники, отказался от данного предложения. Вместе с Даудовым его стали избивать несколько охранников. При этом Даудов грозился убить Мурдалова. „Убить — не мужество, на большее ты не способен, мне терять нечего“, — последовал ответ. В итоге, Даудов покинул здание суда и оцепление было снято», — говорится в сообщении кавказского проекта радио «Свобода». По данным источников, ни один из врачей в Грозном не согласился провести медицинское освидетельствование Мурдалова, потому судья обратился к офицеру управления ФСБ по Чечне

Ожидайте, придут путиноиды и всё вам объяснят и вы успокоитесь.

Ох ё, Татьяныч опять отметился? Помнится, он в этом году ездил в ДНР, после чего написал в бложике о том, что здесь увидел. Но судя по его опусу, увидел он, надо понимать, таксиста или бабок на лавке, которые пересказали ему все местные байки — про самообстрелы, о том что воюют здесь россияне а местные мужики дёрнули в РФ и прочую лабуду, которую в принципе можно было прочитать в Интернетах. Нахрена он тогда сюда сам пёрся — загадка, разве что попробовать местное суши и прийти к выводу, что оно паршивое.
Так вот, если этот клоун не в состоянии разобраться в настоящем, то уж в далёкое прошлое ему лезть точно не стоит. Ваять логотипы и восхищаться охуенностью западного дизайна — вот это его тема, за рамки которой ему, видимо, лучше не выходить. Вот по части дизайна и околодизайнерской тематики я у него на сайте немало интересного узнал, не скрою.

Edited at 2016-10-07 12:15 (UTC)

И вот теперь Кремль:

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прокомментировал заявление замминистра обороны Николая Панкова, допустившего возможность возвращения российских баз на Кубе и во Вьетнаме. Международная обстановка достаточно подвижна, сказал Песков
В связи с последними изменениями в международной обстановке и режиме международной безопасности государства вынуждены предпринимать необходимые меры, исходя из своих интересов. Об этом заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, отвечая на вопрос журналистов о возможном размещении российских военных баз на Кубе и во Вьетнаме, передает «РИА Новости».

«Международная обстановка — она не статична, она достаточно подвижна. Вы видите, что последние два года внесли вообще в международные дела и в режим международной безопасности существенные коррективы, поэтому, естественно, все страны, в соответствии со своими национальными интересами, оценивают эти изменения и предпринимают определенные меры в том русле, которое считают нужным», — сказал Песков журналистам.

Сам вопрос о присутствии российских военных на Кубе и во Вьетнаме Песков предложил задавать Минобороны. Ранее в пятницу замглавы Минобороны Николай Панков

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/07/10/2016/57f778249a79473406f2d5af?from=main

Кубинцы без санкций года пожить не успели =)

Крепость-герой однозначно, а у факт обороны вокзала, равно как и каких-то уличных боев и очагов сопротивления-это все-таки недостаточное основание для статуса город-герой. Равно как и не все ветераны участники войны-герои.
И другие есть сомнительные города-герои-Минск и Киев-какие нах города-герои-то прости господи? Ясно же, что звание дали только как столицам УССР и БССР.
А города воинской славы-таки вообще бред. Ковров и Грозный, идиотизм.

Речь не идет о том, чтобы дать Бресту статус "Город-герой".
Речь идет о том, что Брест сопротивлялся, а не просто сдался.

Фашисты своё получили и ещё раз, если надо, получат. Это вам не французиков из кафетериев выгонять, это- Россия.

Эпизодческое сопротивление солдат Красной Армии, а весь город спокойно встретил возвращение немцев.
Сколько их не было, год или полтора?

город Брест, такой же город-трус, как и Каунас, Рига, Таллин, Вильнюс, Львов

Не совсем такой же - несколько хуже. У Бреста, в отличие от упомянутых, более чем было чем защищаться.

?

Log in